— Как когда, — удивился Валера, — в мае, на моём дне рождении. Ты не помнишь?
— Ах, да, — я сделала вид, что припоминаю.
То есть Бурундуковая, несмотря на маменькины чувства, была вхожа в дом первого секретаря, а не то что я подумала изначально. Пришло в голову, что Николай Васильевич каким-то образом узнал про награждение и вздумал дать своему сыночке зелёный свет. Вспомнила, как нас встретили на вокзале, любопытную информацию про электричество и решила, что пока ничего ему неизвестно. Иначе бы сам прискакал, чтобы потрясти руку мужественной Бурундуковой. И не стал бы через Валеру передавать приглашение, а стало быть, и про нашу размолвку Николай Васильевич ничего не знал, в силу того что сыночка об этом умолчал.
И почему бы не сходить? Врага нужно знать в лицо, а образ жены первого секретаря ЦК ВЛКСМ в памяти не всплывал. Или Илья Спиридонович ошибся в своих рассуждениях, решив, что вся семейка Сазоновых на Бурундуковую ядом дышит. А там ведь ещё сестричка Валеры где-то ползала.
— Ладно, — сказала я, — без проблем. Давай сходим. Во сколько нужно быть готовой?
— Я не уточнял, — глаза Валеры радостно блеснули, — кажется, около четырёх, но я тебе вечером позвоню.
— Не только позвонить, — согласилась я, — заедешь за мной. Я после обеда буду дома.
— Хорошо, — он потёр ладони друг об дружку, — только ты не говори, что мы расстались. Давай в этот раз сделаем вид, что у нас всё по-прежнему.
— Хорошо, — согласилась я, — только без поцелуев, стихов и прочей ерунды. Понятно?
— Конечно, — его лицо расплылось в улыбке.
— Ну тогда, если всё, — я показала пальчиком на выход, — захлопни дверь за собой.
Когда Валера ушёл, я ещё минут десять размышляла над новым поворотом, но потом мои мысли переключились на самолёт.
Я потянулась к телефонной трубке и тут же одёрнула руку. То, что в квартире могли понатыкать видеокамеры, я сомневалась, а вот поставить на прослушку телефон, ввиду последних событий, это запросто. Или меня прихватила паранойя. Но озвучивать по телефону свои хотелки я передумала, к тому же нужно было озаботиться подарком. А это не одноклассник, и с книжкой в гости к нему не пойдёшь. Видела плакат на каком-то магазине: «Лучший подарок — это книга». В двадцать первом веке — абсолютно неактуально.
Но раз тут имелся магазин для героев, стоило прогуляться, а заодно позвонить с телефон-автомата, они на каждой улице как грязи разбросаны были.
Я хоть и не заметила никакой слежки, точно началась паранойя, незаметно поглядывала по сторонам. Около кинотеатра обнаружила три телефонные будки и, забравшись в одну, закинула в прорезь две копейки. Пока шли гудки, я прислонилась спиной к аппарату и принялась разглядывать прохожих.
Через три гудка в трубке ответил знакомый голос, и я радостно поприветствовала:
— Лена, привет.
— Привет, — отозвалась девушка. — А кто это?
Никакого пароля она мне не сказала, поэтому я просто представилась:
— Это Ева. — А чтобы она быстрее вспомнила, добавила: — Кофе, арабика.
Девушка расхохоталась:
— Привет, Ева. Хочешь ещё чем затариться?
— Точно, — ответила я и описала свою хотелку.
— Ничего себе, — протянула Лена удивлённо. — Куда тебя потянуло. Ко мне такое не попадает, но в прошлом году к Вите обращался кто-то с подобным вопросом. Скажу сразу — это только к нему, но я краем уха слышала, что стоила эта штука около четырёх тысяч или даже больше.
— Ого, серьёзная цена. Хотелось бы опробовать её до покупки. С Витей можно будет договориться?
— Это, конечно. Они на Днестре её испытывали, и помнится, оба остались довольны: и покупатель, и Витя.
Мда. А если добавить и прочее оборудование, то встанет в копеечку. Искать в Кишинёве подпольных ювелиров не улыбалось. К тому же я точно вспомнила двух поляков и посредника, которые промышляли во Львове. Все бриллианты сдавать не было смысла, но вот с парочкой необходимо было расстаться. А заодно разузнать, в какую передрягу попал дед Алана. Ведь погиб он как раз в начале августа, во всяком случае, на памятнике стояла дата смерти — 1 августа 1977 года. Алан мне рассказывал много о своей семье, и как дед его оказался на Западной Украине, и особенно про маму, которую он очень любил.
Вот любил бы гад лучше и не поехал бы в тот день в горы. Подумал бы о своей семье, ведь его мать после трагического известия поймала инсульт и оказалась в инвалидном кресле.
— Лена, а через твои руки проходит? — я озвучила новый список, который мгновенно сформировался у меня в голове.
— Слушай, — поинтересовалась девушка после минутной паузы, — а чем ты вообще занимаешься?