Люся видела их однажды, но на улице стояла ночь, да и куртка маньяка прикрывала, поэтому пялилась вместе со всеми на меня как в первый раз.
— Ты в этом пойдёшь с нами? — спросила подружка, когда момент оцепенения спал.
— А можно подумать, что шорты меньше, чем ваши спортивные купальники, — усмехнулась я, — к тому же ничего другого у меня нет.
— Но ты сказала, что врач тебе бегать не разрешил, — продолжая меня разглядывать, сказала Люся.
— Так я вроде и не бегаю пока, — ответила я, — просто иду с вами глянуть, чем вы тут занимались, пока я отсутствовала. Может, и помогу как-нибудь.
Пара девчонок фыркнули, но ничего не сказали, и мы повалили на улицу. Мальчишки уже построились под руководством Виталика, но, увидев меня, дружно обступили.
— Круто, — высказался Виталик, — сейчас Екатерина Тихоновна офонареет, когда тебя увидит.
— А она здесь? — обрадовалась я.
— Уже несколько дней как приехала, разнос здесь всем устраивала, — подтвердил Виталик и пообещал, — сейчас и тебе достанется.
Судя по тому, что никто вчера не кинулся на меня с расспросами о самолёте, она сдержала слово и ни разу не обмолвилась о нашем маленьком приключении. Да и про награды пока никто ничего не знал. И я не торопилась выкладывать мой самый главный козырь. Такими нужно заходить в нужный момент.
Но странно. Она ведь знала, что я вернулась, но не пришла проведать и поинтересоваться здоровьем. Хотя, возможно, дел скопилось невпроворот, а о моём состоянии поведала Наталья Валерьевна.
Я и медсестру видела мельком, но и та мимо прошмыгнула, даже не оглянувшись.
Стадион превратили в небольшой полигон, типа того, по которому я бегала в Подмосковье. Только препятствия были сложены из бревен и в высоту имели всего лишь метр шестьдесят. Десять штук. А в конце — вишенка на торте: разобрать и собрать автомат. В норму точно никто бы не смог уложиться после лазанья по бревнам.
«Сука, Каренин, — сказала я мысленно, — тебе обязательно взахлеб расскажут про сегодняшний день. Ты еще пожалеешь».
Но, наверняка, зря так решила, раз его не впечатлил горящий бензовоз и мой героический бросок на гранату. Или было что-то еще, чего я не знала. Во всяком случае, его поступок я расценивала как трусость — боязнь испортить себе карьеру.
Но как бы я его ни называла, а выбросить из сердца не получалось. Словно занозой застрял во мне.
— Ева.
Мы только расселись на скамейках, как я услышала голос Екатерины Тихоновны. Обернувшись, улыбнулась, вскакивая с места.
— Как ты? — спросила она, когда я подошла к ней.
— Отлично, — ответила я, кивнув.
— Неугомонная, — сказала Екатерина Тихоновна и погладила меня по голове, словно котенка.
— Я очень рада вас видеть, — я улыбнулась и прижалась к ней, как к родной.
Остаточное явление после полета. Они обе для меня словно родственниками стали.
— Хочешь поучаствовать? — спросила она, когда я слегка отступила назад.
— Надеюсь, — подтвердила я и шёпотом добавила: — Пожалуйста, никому не рассказывайте про самолет и награды. Я показала грамоту, и с них и этого вполне достаточно.
— Я помню, — так же шёпотом ответила она, — хотя и не понимаю твоей конспирации. Для комсомольцев это был бы великолепный пример храбрости и самоотверженности.
— Достаточно гранаты, они это уже увидели, и теперь горят желанием устроить массовое комсомольское собрание. Не хочу, чтобы меня носили на руках, а я книксены раздавала.
Екатерина Тихоновна рассмеялась.
— Ладно, мы потом с тобой об этом поговорим, а сейчас мне нужно на трибуну. А если честно, мне бы хотелось, чтобы ты вместе со мной там стояла при полном параде.
— Не-не-не, — отмахнулась я, — мне нужно обязательно принять участие, а сюда, — я показала на топик, — награды не повесить.
Я вернулась на свое место, а Екатерина Тихоновна зашагала к трибуне, которую приволокли сюда с плаца.
— О чем вы болтали? — поинтересовался Виталик, едва я устроилась рядом с Люсей. — Я с тех пор, как она приехала, первый раз увидел на ее лице улыбку.
— Хотела, чтобы я с трибуны доклад минут на сорок сделала и напутствовала вас на победу, — соврала я, но все легко поверили.
— Я горжусь, что мы с тобой в одном отряде, — заявил Виталик, — что из одной Республики.
Кто-то ещё что-то начал говорить, но в этот момент в колонках раздался голос Екатерины Тихоновны:
— Дорогие комсомольцы! Близится конец соревнований, и скоро мы точно будем знать, какая команда лучше всех подготовилась к этим мероприятиям, а так же кто сумел проявить себя особенно достойно.