— Любым доступным способом.
— То, что нужно перелезать, это само собой разумеющееся, — попытался протиснуть своё желание шахматист.
— Ну какое «само собой»! — возмутилась Екатерина Тихоновна, тоже прочитав вслух инструкцию. — Здесь чёрным по белому указано, и, на сколько я помню, Вячеслав Владимирович, вы сами настояли на таком изложении, поэтому не нужно ничего выдумывать.
Подумала, что закрыли тему, но нет, все дружно упёрлись в автомат, требуя, чтобы я ещё раз исполнила разборку и сборку.
— Если Бурундуковая потратит, скажем, сорок секунд, будет понятно, что секундомер действительно заклинило, и тогда добавим разницу в секундах к их общему времени, — заявил Вячеслав Владимирович. Хотя какой он Вячеслав Владимирович, в своей старой кепке едва тянул на Славика.
Но, на удивление, с этим согласилось всё жюри. Наша команда приуныла, поглядывая с тоской на меня. Но и ладно. Сами напросились.
Я потёрла ладони друг об дружку и сказала:
— Хочу уточнить один вопрос. Если выполню за сорок секунд, вы мне добавите разницу в двадцать четыре секунды и отнимете за каждую секунду сто баллов. Я правильно поняла?
— Разумеется, — ехидно улыбнулся Славик.
— Ну тогда из этого вытекает ещё один вопрос. Если я уложусь в пятнадцать секунд, вы так же отминусуете эту секунду и добавите команде сто баллов? — и я тоже ехидно усмехнулась.
Славик закхекал, оглядываясь на остальных членов жюри, а потом весело сказал:
— Конечно, а если сделаешь это за тринадцать секунд, вам добавится триста баллов, и ваша команда вообще вырвется на первое место.
— Ну давайте, — сказала я, подходя к столу, на котором лежал тот автомат, который я уже разбирала.
Пружина на нём была чуть кривой, и я потеряла секунду или две, чтобы найти правильное положение. Теперь я могла их отыграть.
— Только включайте сразу два секундомера, — сказала я, развернув автомат магазином от себя, — а то опять один зависнет.
— Готовы? — спросила я и, когда мне кивнули в ответ, шлёпнула ладонью по столу.
Время пошло. Не был бы он таким разболтанным, вряд ли у меня что получилось, но этот автомат был ещё тем доходягой.
Шлепок по столу, и оба парня с секундомерами замерли, вглядываясь в циферблат.
— Сколько⁈ — Славик кинулся к ним со скоростью метеора.
Кто-то сбоку сказал:
— Офигеть, я не успевал следить за её руками.
— Тринадцать секунд! — огласили громко результат, и наступила такая тишина, что даже было слышно, как где-то вдалеке пролетело какое-то мелкое насекомое.
— Дааааааа! — разорвал тишину своим криком Виталик, потрясая руками в воздухе, — Триста баллов! Первое место! Аааааааа! — и кинулся ко мне, — Качай её! Качай её ребята!
Я даже ойкнуть не успела, как меня обхватили со всех сторон. Против такой толпы я была бессильна, и, как говорится, не можешь сопротивляться — расслабься и получай удовольствие. А в следующую секунду взмыла в воздух.
Раз десять подбросили под громкие крики, даже понравилось. В прошлой жизни меня так не катали, а в этой удосужилась и таких почестей.
Когда опустили на землю, почувствовала, что голова кружится, и замерла, закрыв глаза.
— Ева?
Как быстро рядом оказалась Екатерина Тихоновна. Почему-то подумалось, что и она принимала активное участие в бросках.
— Вы же знаете, — я открыла глаза и улыбнулась, — не люблю летать, голова кружится.
— Фуф, — сказала она, улыбнувшись в ответ, — Поздравляю с заслуженной победой. Почему-то думала, что этим всё и закончится. — Она всмотрелась мне в лицо, — Ты побледнела. Может, пойдёшь к скамейкам и присядешь?
— Спасибо, но уже всё в порядке, — мой взгляд скользнул через плечо Екатерины Тихоновны и остановился на Славике.
Бедолага. Он тряс секундомер, смотрел на него, запускал, останавливал, прикладывал к уху и снова тряс.
Я уже видела в это время людей, у которых жёсткий диск в голове притормаживал. У Славика он, по всей вероятности, полностью рассыпался.
— Ребята, девочки, — крикнул Виталик, — построились и погнали на ужин. После ужина не расходимся. Все идём в Ленинскую палатку. У нас экстренное комсомольское собрание.
Захотелось спросить, не ударился ли он где-нибудь головой, когда лазил по брёвнам, но все побежали с поля и принялись строиться в колонну по четыре. Мы с Люсей подошли последними, а едва направляющие сделали первый шаг, Виталик крикнул:
— Запевай! — и громко затянул знакомую песню.
'В дальний путь собрались мы, а в этот край таёжный
Только самолётом можно долететь.
Под крылом самолёта о чём-то поёт