А сама история была следующей.
Как самолёт оказался в Чёрном море, да ещё на такой малой глубине, осталось тайной, как и то, что его даже случайно не обнаружили. Но в 1995 году два немца обратились через посольство с любопытной просьбой. Некий Гюнтер хотел отыскать останки своего дедушки, который погиб в районе Крыма, и похоронить на родине. Мол, его самолёт упал в Чёрное море, и он очень просит дать на это разрешение. В Крыму тогда был полный бардак: ни работы, ни денег. А Гюнтер собирался нанять с десяток водолазов, чтобы обшарить дно, плюс на лапу наверняка дал, ну ему и разрешили. Прибыл он со своим дядюшкой, и всё лето провели в поиске. За ними, конечно, приглядывали, баркас дали, но за два месяца они так ничего и не отыскали.
В 1996 году всё повторилось опять безрезультатно, а вот в 1997 году произошло событие, которое всколыхнуло побережье Тарханкута. Изначально всё было как и в предыдущие годы: баркас, десять водолазов, опять разбились на квадраты и ударились в поиски. Но прошло всего лишь три недели, и внезапно выяснилось, что баркас вместе со всеми пассажирами бесследно исчез.
Жёны водолазов ударили в набат, когда мужья не вернулись. Благодаря тому, что приблизительное место знали, да и люди видели судно последнее время в одном квадрате, через две недели, когда уже собирались плюнуть на поиски, удалось наткнуться на затонувший баркас, в трюме которого нашли и водолазов, и моряков. А порыскав в округе, наткнулись и на самолёт.
А вот Гюнтер вместе со своим дядюшкой бесследно исчезли. Но было и ещё одно интересное открытие: на борту самолёта обнаружили вскрытые деревянные ящики, а в купе с тем, что все искатели были застрелены, предположительно из «Вальтера», навевало это на совсем дурные мысли. Ящики подняли, обследовали, но что перевозил самолёт и из-за чего были уничтожены все участники поиска, осталось неизвестным.
Понятно, что не побрякушки и кое-какие мыслишки по поводу груза имелись, но это была уже та тайна, в которую Синицыну не пустили.
Зачем я полезла по вантам вверх, я и сама в тот момент не могла сказать. Просто увидела пограничный катер, который двигался приблизительно над тем местом, где лежал самолёт, и меня чуть ли не током дёрнуло.
Мне требовалось забраться наверх и глянуть в том направлении, а ещё лучше — вспомнить координаты. Я и вспомнила, но, к сожалению, только широту, что само по себе уже было отправной точкой. Мне не нужно было, как экипажу яхты «Дункан», обойти вокруг земного шарика. Всего лишь приблизительно около километра, а то и меньше, придерживаясь широты.
Гюнтер раньше 1995 года здесь появиться не мог, и значит, я была единственной, кто знал, где находится самолёт, а стало быть, и единственная его наследница.
От марсовой площадки вверх пошли совсем узкие ванты, да и угол подъёма стал более крутым.
Завораживало.
Я добралась почти до верхушки мачты и окинула взглядом море, пытаясь сориентироваться, вспомнить, куда конкретно Рустам направил яхту, ведь встали мы именно на траверзе Малого Атлеша.
— Бурундуковая, — голос прозвучал совсем рядом, и я оглянулась.
Ох, и высота! Как минимум двадцать этажей до воды. Представила, как моряки каждый день висят на вантах, карабкаются вверх во время парусных авралов, и ведь так плавали все каких-то сто лет назад. Жуткое зрелище. Ни дай бог закружится голова, и на палубе, как кто-то шутил, тебя будет легче закрасить, чем отшкребсти.
— Бурундуковая, с тобой всё в порядке? Если ты хочешь что-то сотворить, то у меня к тебе большая просьба — не делай этого.
Я перевела взгляд в сторону и глянула на парня лет тридцати. Рыжий и с зелёными глазами. Он висел так же, как и я, на вантах, ниже на пару метров, и смотрел на меня умоляющим взглядом.
— Да ладно, — рассмеялась я, — если ты думаешь, что я собираюсь таким извращённым способом покончить с жизнью, то ты обо мне плохо думаешь. Я просто всегда мечтала подняться на парусном судне на самый верх и глянуть вдаль. И это было выше моих сил.
Вероятно, мой смех его окончательно успокоил, и он, тоже улыбнувшись, спросил:
— Тогда, если ты насмотрелась, может быть, полезем вниз?
— Конечно, — согласилась я и глянула вниз.
Наверное, лучше бы этого не делала. Создалось впечатление, что судно исчезло, а вместо палубы внизу виднелась узенькая жёлтая полоска.
— Подожди, — сказал он, — придвинься ко мне, и я тебя пристегну к себе.
— Это ещё зачем? — усмехнулась я.
— Для твоей безопасности. Вдруг у тебя голова закружится, я тебя удержу.
— Вот сейчас. А если у тебя закружится? Думаешь, я смогу тебя удержать? Шлёпнемся вместе, а я слишком молода, чтобы умереть так глупо.