Ну как же, последний прыжок не выполнила, и они теперь раздосадованные ждали чуть ли не смертельного приговора.
Мне было наплевать. Надо было найти в Молдавии прыгунов, а не ждать, что один коротышка вытащит команду. На меня вообще не должны были надеяться, я и так умудрилась перевыполнить план.
— Я так перепугалась, — громче всех кричала Люся, первой добравшись до меня, — с такой высоты, просто ужас!
Причём кричала прямо в ухо: не обращая внимания на мокрый купальник, она обхватила меня за шею и крепко обняла. Вот и оказались её губы около моего плеча. Едва не оглохла.
Пока меня поздравили, пока поднимались наверх, две шлюпки причалили к берегу, и Екатерина Тихоновна направилась в мою сторону с лицом, которое не предвещало мне ничего хорошего.
Я попыталась улизнуть, но она, заметив моё движение, громко крикнула:
— Ева, а ну-ка ко мне подойди!
Я сделала виноватое лицо и поплелась к ней.
Спасла меня, как ни странно, Людмила Ивановна. Она пристроилась в кильватер Екатерине Тихоновне, но едва мы оказались рядом, первой начала разговор.
— Не нужно кричать на девочку, я вас прошу, — проговорила она, глядя на Екатерину Тихоновну, и, развернувшись в мою сторону, несколько секунд разглядывала меня.
Оглянулась на море и, сделав хитрое лицо, сказала:
— Бурундуковая, нам нужно поговорить по очень важному делу. Вы ведь не возражаете? — Людмила Ивановна снова глянула на Екатерину Тихоновну. — Вы потом разберётесь с вашими вопросами.
И, посчитав, что инцидент исчерпан, вновь обратилась ко мне:
— Я тренер юношеской сборной. То, что ты делаешь в свои неполные шестнадцать лет — это просто великолепно. — Она сжала кулачки, выставив вперёд указательные пальцы. — Я еду с тобой в Кишинёв и договариваюсь о переводе в Москву. Будешь тренироваться у меня. В 80-м году на Олимпиаде ты соберёшь кучу золотых медалей, это я тебе обещаю. Техника твоя чуть-чуть хромает, но мы это вдвоём исправим, можешь даже не сомневаться. Ты согласна?
Техника у меня хромает, как же. Хотела сказать, что ей следует занять очередь за теми, кто меня уже собирался отправить в Москву, и вторую очередь за теми, кто обещал сделать из меня олимпийскую чемпионку, но не успела даже рот открыть.
Вероятно, Людмила Ивановна каким-то образом восприняла моё секундное молчание за положительный ответ и продолжила:
— Я сейчас уеду, всё согласую, и двадцать пятого июля отправишься на сборы. Пройдёшь отборочный тур и будешь тренироваться в основном составе. Так что готовься. Это твой великолепный шанс заявить о себе. Поздравляю!
Екатерина Тихоновна отвернулась, чтобы её ухмылочку никто не заметил.
— Не смогу, — я отрицательно качнула головой. — Я в начале августа еду в Гомель на олимпиаду по иностранным языкам.
Договорить я не успела, Людмила Ивановна буквально взвилась.
— Какую олимпиаду? Какие иностранные языки? Девочка, такой шанс, какой выпал тебе сейчас, выпадает раз в жизни, и им нужно воспользоваться на всю катушку. Иностранные языки, ну что это в самом деле? Раз туда едешь, значит, ты и так великолепно его знаешь, а если захочешь большего, наймём в Москве репетитора. Есть у меня один очень хороший знакомый на примете. Можешь не сомневаться.
— Так мне ещё десятый класс заканчивать, — сделала я ещё одну попытку отбрыкаться от такого напора.
— Конечно, — тут же согласилась она, — будешь учиться в школе в свободное от тренировок время. А если переживаешь по поводу оценок, так брось. Меньше пятёрки ни по одному предмету не поставят, это я тебе гарантирую. За тебя сам Леонид Павлович слово скажет, а ты знаешь, кто такой Леонид Павлович? Так что можешь даже не волноваться. А если переживаешь за своего тренера по плаванию, можешь успокоиться. За то, что воспитала будущего олимпийского чемпиона, ей обязательно воздастся. Это без разговоров.
— Людмила Ивановна! — окликнул её один из членов жюри. — Вы едете?
— Конечно, конечно, — откликнулась она и, хлопнув меня по плечу, побежала к автомобилю.
— Любопытно, — сказала я, — даже оценки не сообщили.
— Все оценки у наших судей, — сказала Екатерина Тихоновна и глянула на меня строгим взглядом.
Захотелось раствориться в воздухе, хотя бы на время, пока у неё пар не сойдёт. Но нет, магией не владела ни в прошлой, ни в этой жизни.
Но у неё и так настроение изменилось. Положила мне руку на плечо и, вздохнув, сказала:
— В лагере поговорим.
Я оглянулась и поняла, в чём дело. На пригорке остановился ЗИЛ, на прицепе у которого были две полевые кухни.