— Но почему, Ева? Ты хоть представляешь, какой пример ты подашь комсомольцам, если расскажешь, как ты в трудную минуту села за штурвал пассажирского лайнера и…
Я снова придвинулась вперёд и закрыла ей рот. Буйнова при этом захотелось не просто прибить. Вот сейчас я целый день буду рассказывать и отвечать на глупые вопросы.
— Чшшш, — прошипела я, — вы, Светлана Игоревна, выбрали предмет разговора в совершенно ненадлежащем месте. Об этом мы где-нибудь подальше от лагеря поговорим, хорошо?
Она заморгала, а я только сейчас сообразила, что правой ладонью зажала ей рот.
— Светлана Игоревна, — сказала я тихо, — не здесь и не сейчас. Надеюсь, вы меня поняли. Я не желаю, чтобы кто-то знал. Понятно? Просто не желаю. А сейчас подскажите, где разместили музыкантов?
Глава 13
Буйнов взвизгнул тоненьким голоском, словно я его резать собралась. Ничего особенного. Просто сделала подсечку и взяла руку на излом. Он хоть и выше меня на десять сантиметров, но туфли с каблучком это почти сгладили.
— Саша, блин! Какого чёрта треплешься, ведь большой мальчик, — зашипела я на него. А когда он попытался меня скинуть, зажала руку ещё сильнее. — Сломаю, блин, не дёргайся.
— Ева, Ева! — кинулся ко мне Градский. — Какого чёрта?
— Вот именно, — спросила я. — Ты ведь обещал. А кто Светлане Игоревне разболтал?
— Да расслабься ты, — Градский присел рядом. — Сломаешь ему руку, мы вынуждены будем уехать.
Я отпустила Буйнова и поднялась на ноги. Да и не собиралась я ему руку ломать, тем более левую. Он её сам сломал, вернее, сломает, причём ровно на сороковой день после смерти Градского. Для меня — всего-то полгода назад.
Меня даже прошибло от такого осознания. Создалось впечатление, что это было не просто давно, а как минимум лет двадцать прошло.
Мотнула головой, чтобы скинуть пелену. Жуткое ощущение, будто мурашки по коже пробежали.
— Я люблю, когда мужчины держат своё слово, — сказала я.
Градский тоже поднялся и, наклонившись ко мне, тихо прошептал. Потом выпрямился и спросил:
— Понятно. Поэтому не злись, она ничего никому не собирается рассказывать. У неё просто восторг от тебя. — Он оглянулся на Буйнова, который кривился, потирая руку. — А ты ей часом ничего не сделала?
— Ничего, — буркнула я. — Просто нужно сначала меня в известность ставить, а потом рассказывать. Вот не нужна мне эта восторженность. Ясно?
И я, развернувшись, ушла.
Музыканты расположились в ста метрах за столовой. Поставили свою палатку в небольшой низине, поэтому их даже видно не было.
Понадеялась, что о нашем разговоре никто не узнает, и обо всём остальном тем более.
Пока разбиралась с ситуацией, окончательно стемнело, но лагерь не утонул в мраке, как это обычно бывало, а наоборот, оживился.
Перед каждой палаткой горели костры, вокруг которых расположилась молодёжь.
Я только хмыкнула. Метров десять до палатки, и огонёк не большой, но всё равно. Взлетит вверх искра — и поминай как звали. Сухая, нагретая солнцем палатка сгорает за пару минут. И какой сапожник разрешил жечь огонь? Ну ладно, когда один в центре поджигали — до палаток семьдесят-восемьдесят метров или даже больше, но вот пятнадцать костров — нездоровое явление. Кто ж за ними следить будет?
Оказалось, следили. Все костры разожгли в ямках и под неусыпным надзором вояк, которых внезапно увеличилось в разы. На кухне осталось несколько мешков картошки, и поступило предложение запечь. Народ встретил с энтузиазмом, тем более для этого и дрова привезли. То есть, заранее было предусмотрено. Осталось только солдатиков пожалеть, которые целый день махали топорами ради минутного удовольствия юных комсомольцев.
Но, учитывая, что я такую картошечку тоже любила, устроилась рядом с Люсей, подвинув Виталика в сторону. А то уселся, как в розарий, среди девчонок.
Пока мелькали огоньки костра, я снова вспомнила про самолёт, загружая мозг самыми нелепыми вариантами проникновения на его борт. Подводный скутер ещё не придумали, и до велосипеда далеко.
С другой стороны, у боевых пловцов должен был иметься какой-то транспорт для быстрого передвижения, но вот со мной они вряд ли согласились бы поделиться новинкой. Даже если бы только на время.
Припомнила фильм «Тайна двух океанов», но вовремя вспомнила, что это фантастика.
Папанов в «Бриллиантовой руке» передвигался под водой на какой-то ракете, при этом крутил ручку и довольно-таки быстро утащил своего компаньона Лёлика в открытое море.