Что это и где можно было приобрести в СССР? Или герой Папанова сбондил её у вояк? Вряд ли. А у кого поинтересоваться, чтобы не вызвать подозрение? Так ещё и акваланги нужно было поискать, или они в свободной продаже имелись? И вопрос: какие?
Вспомнилось, как Тыгляев рассказывал о советских аквалангах: глубиномеров не было, манометры отсутствовали, октопусы — не знали, что это такое. Гидрокостюм лучше не надевать. Мистраль, придуманный Кусто, — смертельно опасен по каким-то своим особенностям. К тому же, при производстве аквалангов в СССР использовалась вулканизированная резина, и была вероятность отказа во время использования. Про УГК он вообще скромно промолчал, а в конце добавил: «Это как пересесть с легкового автомобиля на карьерный Белаз».
И про транспорт подводный не обмолвился ни разу.
И как спуститься при таких условиях на глубину в сорок метров? И не просто спуститься, а поднять на поверхность содержимое энного количества ящиков.
— Ты чего, картоху не берёшь? — толкнул меня Виталик сбоку, вырывая из мыслей.
Сам он при этом перекидывал крупную картошку из одной руки в другую.
Девчонки выкатывали из углей чёрные угольки, в темноте выглядело именно так, палочками.
Я тоже взяла приготовленную ветку и стала шурудить в углях. Выкатила одну и подкатила ближе. По рукам пошёл гулять пакетик, свёрнутый из тетрадного листа, с солью.
Картошка сверху обгорела, а внутри осталась сырой, но на удивление зашла на ура. Даже горелую корку смолотила. Ещё бы пиво под это дело — и чувствовала бы себя совсем счастливым человеком.
Позвала Люсю отмыть руки от сажи, но едва мы тронулись, перед нами возникла Екатерина Тихоновна.
— Ева, — сказала она строгим тоном, — пойдём ко мне.
А я уж думала, пронесло.
Я показала ладошки и, учитывая, что при свете двух фонарей было не очень видно, пообещала подойти через десять минут.
— Это за тот прыжок? — спросила Люся, когда мы добрались до умывальников.
— Наверное, — кивнула я. — Ещё позавчера хотела мне пистон вставить. Думала, забыла. Но, вероятно, жаждет испортить мне последние дни слёта. Придумала какое-то наказание.
Люся горестно вздохнула, сочувствуя, и пожелала ни пуха ни пера. Я её послала к чёрту и двинулась на другой конец лагеря получать пряники.
Екатерина Тихоновна стояла у входа своей палатки, и в руках у неё был огонёк. Заметив меня, она бросила на землю, как мне подумалось, окурок, и тут же притушила его. Неожиданно. Нервная жизнь у директора слёта, оказывается.
Я сделала вид, что ничего не заметила, и молча остановилась рядом.
Екатерина Тихоновна секунд тридцать разглядывала меня, хотя что можно было рассмотреть при таком освещении, совершенно непонятно. Тем более фонарь бил мне в спину и освещал как раз-таки её.
— Ева, — сказала она почти шёпотом, — очень надеюсь, что ты благоразумная девочка и ничего лишнего себе не позволишь. Ведь так?
Я наморщила лоб. Прыжок с мачты был в прошедшем времени, а тут мне предлагалось быть благоразумной — а это в будущем.
— Конечно, — ответила я и тут же спросила, — а что вы имеете в виду?
— Я беседовала с майором Карениным. Ты его любишь?
Смысла скрывать свои чувства я не увидела и кивнула.
— В твоём возрасте бывают влюблённости, и ты, скорее всего, пока в этом не разобралась.
— Я люблю Женю, если вы это хотели услышать. И если он меня позовёт, я пойду за ним на край света.
Екатерина Тихоновна прочистила горло.
— А о чём вы с ним беседовали? — поинтересовалась я, так как она не сказала ни слова.
— Каренин в палатке. Он попросил устроить вам встречу на десять минут. Иди и не забывай, что ты мне пообещала. Я и так иду на должностное преступление. Я тут постою, чтобы никто вас не увидел в моей палатке. Ещё этого не хватало.
Благоразумной. Она решила, что я крольчиха, что ли? Десять минут. Мне действительно хотелось заняться с Карениным любовью, но не до такой степени, чтобы делать это за десять минут. Бред какой-то.
Я её дослушивала уже спиной. Отодвинула полог и шагнула внутрь.
Женя сидел на стуле, но едва я оказалась внутри, подскочил с места.
Десять минут, время пошло.
Я подошла вплотную и слегка подтолкнула его назад. Не люблю стоя целоваться.
Так как отходить ему было некуда, Женя плюхнулся на стул, а я, исключительно чтобы было удобно сидеть, подтянула чуть юбку вверх и уселась верхом на его колени. Он даже пикнуть не успел, как оказался в моих объятиях.
— Ева, — прошептал он.
— Женя, — прошептала я, взлохматила ему волосы и прильнула к его губам.
В этот раз он не особо упирался, поэтому минут пять прошли как одна секунда. Решив дать ему возможность всё-таки высказаться, я резко встала, поправила юбку и села на соседний стул.