Сейчас же на столиках были чистые скатерти, именно чистые и даже без пятен. Словно их после каждого клиента меняли.
Солонки на блестящих встроенных кронштейнах с выгравированной символикой «МПС», даже при качке сидели там как литые. Салфеточницы, хлебница, уже наполненная нарезанными кусками. На отдельной небольшой скатёрке — ложки, вилки и ножи. Вазочка с искусственными цветами и главный атрибут — самовар. Правда, как выяснилось, самовар почти для красоты. В нём была простая питьевая вода, мало ли кому что захочется. На окнах — голубенькие занавески, и будь на улице день, можно было бы представить себя в кинотеатре. На стенах между окнами висели самые различные репродукции, а девушки-официантки весело улыбались клиентам, шныряли между столиками вполне оперативно, записывая заказы.
Скамейки длинные, мягкие, как полки в купе, только со спинками. Я, Люся, Инга и Галя расположились вчетвером, а вот остальным пришлось потесниться, но, благо, ребята и девчонки толстыми не были.
Очередь до на ещё не добралась и я краем уха прислушивалась к разговорам, одновременно разглядывая меню, которых по две штуки лежало на каждом столике.
«Тысячу рубликов прихватить с собой!» — я, конечно, лиханула. Тут полтинника за глаза было, даже если бы пришла половина группы. Но, увы, в ценовой политике СССР я всё никак не могла разобраться.
Самым дорогим были «Цыплята табака» — по два рубля за порцию. Остальное варьировалось около рубля: пюре с котлетами, оливье, селёдка под шубой, винегрет. Это из лучшего, что можно было заказать вечером на ужин. Но имелось три вида первого блюда и пять второго. Компоты, вода и, разумеется, спиртное: целая страница!
Четверо мужчин, лет под сорок, солидные, в костюмах, но без галстуков, заказали по салату, по порции второго и попросили бутылочку водочки. Официантка ответила, что водочки нет, и предложила хороший армянский коньяк за пятнадцать рублей. А потом назвала его.
Меня аж передёрнуло. Я его, десятилетней выдержки, в 22-м году в фирменном магазине за сто восемь тысяч приобретала, а тут в ресторане — за паршивую пятнашку. Где справедливость, спрашивается? Он в СССР в магазине что, пять рублей стоил?
У меня рот мгновенно наполнился слюной со знакомым дурманом.
Наконец одна официантка обратила на нас внимание и, тоже проигнорировав мальчишек, спросила:
— Ну что, девочки, определились? Только без спиртного. Вижу, ни кому из вас ещё восемнадцати нет.
Произнесла она свою речь весело и громко, а потом каким-то шестым чувством, угадав во мне нечто большее, чем малолетку, наклонилась и прошептала:
— Пиво, коньяк, водочку — только на вынос, — и подмигнула, как подружке.
Захотелось поинтересоваться: от меня что, за версту пахло собакой Павлова, или я слюну выделила, и официантка по запаху её распознала?
Все дружно заказали пюре с котлетой и компот, но картошку я не хотела, хотя от котлеты отказываться не собиралась.
— Двойное оливье и котлету, — сказала я и добавила, — и можно в одну тарелку.
Официантка взмахнула ресничками и сообщила:
— Котлета с пюре.
Видимо, ценник был заложен на блюдо, и по отдельности им торговать не приходилось.
— Да хоть гречка, — ответила я, — её можете оставить себе. Мне оливье две порции в одну тарелку и туда же добавьте котлету.
Она размышляла секунд десять, но всё-таки, сообразив, что от неё требуется, кивнула с серьёзным видом и сказала:
— Сделаем.
На удивление, парни хоть и поглядывали в нашу сторону, но никто не приставал и не предлагал перебраться к ним за столик, учитывая, что мы скучали минут десять, пока принесли пюре с котлетами. Я как-то была уверена, что смешать две тарелки оливье и добавить туда котлету будет быстрее, но нет, меня попросили подождать ещё пять минут. Создалось впечатление, что его начали готовить только после того, как я сделала заказ.
К сожалению, поужинать у меня не вышло. Приготовили, официантка принесла и даже пожелала приятного аппетита, но в этот момент мои глаза упёрлись в тот самый скособоченный портфель рыжего цвета с зелёными ремнями и одной синей застёжкой.
Мальчик с милой мордашкой опять перемещался из одного вагона в другой.
Говорили мне, что любопытство сгубило кошку, а я всё не верила.
— Люся, — я выудила из кармана сто рублей и протянула подружке, — возьми на всякий случай.
— А ты куда? — забеспокоилась она.
— Схожу, припудрю носик.
— Куда?
— Люся, блин, непонятливая, сейчас вернусь, надо мне.