Почти не ошиблась. Пирожки с мясом по десять копеек.
— Ну что? — весело подмигнула мне бабулька, увидев, что я замялась.
Я кивнула на поезд.
— Нас там сорок человек. Взяла бы штук восемьдесят-девяносто, а не в чём.
Глаза у старушки раскрылись от возбуждения.
— Какой вагон? — поинтересовалась она.
Я махнула рукой, указывая направление.
— Ага, — почти радостно провозгласила она, — смотри, у меня в бидоне ровно сто штук. Это десять рублей. Плюс аренда бидона — пять рублей. Когда съедите, оставишь пустой бидон у проводника. Имеешь пятнадцать рублей?
Я вытянула из заднего кармана двадцатипятирублёвку, вчерашнюю сдачу.
— Замечательно, — обрадовалась бабулька и громко отсчитала мне девять рублей. Один рубль зажала в руке и спросила: — Сама понесёшь или грузчика позвать?
Представила, как корячусь с бидоном, и рассмеялась.
— Грузчика.
— Вася! — тут же громко закричала она, не оборачиваясь.
— Никитична, ну что ты кричишь? — к нам почти мгновенно подскочил здоровенный парень, ничуть не меньше детины, с которым в данный момент возились менты. — У нас тут такое ЧП, а ты на весь вокзал кричишь!
— Каждый день кто-то умирает, — возразила старушка, — и над покойником принято голосить, и неважно что. Тащи бидон в вагон. Тебя девочка сориентирует, в какое купе затащить, — и она помахала у него перед лицом рублём.
Вася перехватил купюру и, схватив бидон за обе ручки, ломанулся к вагону, а я вприпрыжку помчалась следом.
Я уже была в тамбуре, когда услышала позади голос:
— Валюша, проследи за моим имуществом, я послезавтра встречу.
Я оглянулась. Бабулька сунула проводнице рубль и, развернувшись, гордо двинулась к своей тележке.
Как у них замечательно бизнес поставлен! Любо-дорого смотреть.
Васю придержала, а то он, брякнув бидон около столика, хотел свалить по-быстренькому. Показала в окно на ещё одну бабушку, но уже с яблоками.
Сторговалась с ней за десятку за оба ведра. Но уже без аренды. Она махнула рукой и сообщила, что другие купит.
Я показала Васе на вёдра и кивнула на вагон.
— Рядом с бидоном поставишь?
А то за рубль какая-то маленькая ходка вышла. Но Вася, не возмущаясь, унёс оба ведра, а в качестве платы взял два яблока.
Поезд простоял ещё минут тридцать, после чего наш плацкарт стал резво заполняться вернувшимися комсомольцами.
Причём те, что шли первыми, застряли около меня, с удивлением разглядывая вёдра и бидон.
— Завтрак по желанию, — сообщила я, — не больше двух пирожков в одни руки.
— Ну ты даёшь, Бурундуковая, — сказал Виталик и первым полез в бидон.
Поезд тронулся, и он, не успев ухватиться за верхнюю полку, плюхнулся на сиденье рядом со мной.
— Ну чего там встали? — раздались громкие голоса.
В итоге все расположились в трёх купе рядом с пирожками и яблоками и принялись обсуждать покойника. Самая важная тема под завтрак.
Пытались заказать чай, но, как выяснилось, титан был холодным, и проводница пообещала сделать минут через сорок.
Я едва успела перехватить последнюю бутылку, нацепила чушку сверху и убрала под стол.
— Бурундуковая, тебе жалко воду?
— Вы захапали все бутылки, а в последней едва на чашку наберётся, — ответила я. — Могу я себе сто грамм оставить? Яблоками заедайте. Чай будет, вот и попьёте.
Возмущаться перестали, к тому же кто-то вспомнил, что ещё четыре бутылки в другом купе стоят.
Мимо прошли Иннокентий Эдуардович и Людмила Ивановна и тоже с удовольствием взяли по пирожку, предварительно выяснив, откуда бидон взялся в вагоне.
А следом явилась дамочка с тазиком пирожков.
Заметив скопление, она придвинулась ближе и громко прогорланила:
— Пирожки с мясом по сорок копеек!
Я открыла бидон и наклонила в её сторону.
— Оптом по двадцать копеек возьмёте? Штук пятьдесят ещё осталось.
Все дружно заржали, а продавщица, возмущённо фыркнув, развернулась и вполне резво умчалась в обратном направлении.
В Одессе на перроне всего за десять рублей приобрели целый таз жареных бычков, три ведра варёной картошки и четыре десятка яиц.
Ещё были остановки в Тирасполе и Бендерах, но там, кроме семечек, больше ничего не предлагали.
А после Бендер я внезапно заснула. То ли рельсы были получше и вагон не бросало из стороны в сторону, или из-за того, что ночью мало спала.
Разбудила меня Люся.
— Ева, подъём! Да вставай же, уже все вышли!
— В смысле вышли? — я с трудом открыла глаза.