Наталья Павловна раскрыла рот, выпучила глаза и медленно опустилась на стул.
— Когда она стала героем? — едва проговорила она.
— Во время слёта. 29 июня в Кремле её сам Брежнев наградил. Проходимка!
— Как на слёте? Что можно было сделать на слёте, чтобы ей героя присвоили? Может быть, ошибка? Да, конечно, ошибка. Кто тебе такое рассказал?
— Кто рассказал, — рассмеялся Николай Васильевич, — твой братец и рассказал. Он в обкоме работает. Всунулся туда, а нам хоть слово бы сказал. Вот кто проходимец! Час назад позвонил и спросил: «Бурундуковая Ева Илларионовна из Кишинёва, это та самая невеста Валерика?» Я, конечно, подтвердил. А он и говорит: «Красавец Валера. Вытащил выигрышный лотерейный билет. Да ещё какой!»
— Так может, просто однофамилица? — выдохнула Наталья Павловна.
— Какая однофамилица? Какая может быть однофамилица с именем и отчеством в Кишинёве? Да у нас в городе Бурундуковая одна единственная с такой фамилией.
— Но за что ей такие почести?
— Там бензовоз загорелся, — вспомнил Валера, — она села в кабину и отъехала на нём на безопасное расстояние.
— Ева села за руль горящего бензовоза? — не поверила Наталья Павловна. — Как такое вообще может быть? Там же кругом военных было полно: солдаты, офицеры, прапорщики. Там что, некому было сесть за руль? Как такое вообще возможно? Коля, а что ещё тебе мой брат рассказал?
— Только это. Увидел, что Герою Советского Союза квартиру выделили, и фамилия показалась знакомой. Вот и позвонил уточнить. Я его попросил разузнать, что там да как, но ты же знаешь своего брата. Он неделю толкаться будет и ничего не сообщит.
— Я думаю, всё же здесь какая-то ошибка, — заявила Наталья Павловна. — Ну какой из неё герой? Ей же ещё шестнадцати лет нет. Да и награждают таким званием на войне за подвиги. А какая сейчас война? Нет. Я уверена, что здесь ошибка. Я сейчас позвоню Оле, она ведь на слёте была, и всё у неё разузнаю.
Она потянулась к телефону и, взяв трубку в руку, накрутила цифры на диске.
Глава 28
«Изя, ты представляешь, какой Абрамчик жмот? Он подарил моей Сарочке простое золотое кольцо!»
Именно этот анекдот припомнился мне, когда мы зашли в ювелирную лавку. Лавку, потому как этот маленький закуток иначе назвать было невозможно.
Люся сказала: «Магазин „Самоцветы“ гораздо больше», чем то, на что мы наткнулись через два квартала. Лавка имела в ширину около трёх метров и в длину не больше пяти. Вот на этих пяти метрах и разместились столики со стеклянными ящиками сверху, внутри которых находились простые золотые кольца. И что должен был подарить жмот Абрамчик своей невесте, если ничего другого на прилавках не было?
Лишний раз убедилась, что все анекдоты брались из жизни.
— А с камушками что-нибудь есть? — поинтересовалась я у плоской, как доска, продавщицы.
— С какими камушками? — выдавила она, смерив меня не то что презрительно, но где-то близко к этому.
— С брюликами, — подсказала я.
— С какими ещё брюликами? Яшма, что ли?
— Вот с такими, — я убрала волосы, показав своё ушко с двумя гвоздиками.
— Стразы? — усмехнулась она, и теперь это было действительно презрительно.
Разговаривать с таким продавцом я смысла не увидела, поэтому потянула Люсю на выход.
— Пойдём, — сказала я, — тут нечего делать. Пока в магазинах будут работать придурки, страна так и будет катиться в пропасть.
— Что ты сказала? — всё тем же иишным голосом спросила продавщица, но даже с места не сдвинулась, словно действительно не человек стоял, а говорящая кукла.
Я не ответила, да и кому отвечать? Толкнула двери и вывалилась на улицу. Единственное, чем был хорош магазин, — там было прохладно, словно работал кондиционер, но его не было ни слышно, ни видно.
— Вон на другой стороне улицы «Прикиндел», — сказала Люся, когда мы отошли от магазина шагов на двадцать.
Действительно, «Прикиндел». Огромные буквы, сантиметров семьдесят в высоту, об этом прямо-таки кричали. Три больших арочных окна и между ними стеклянные двойные двери на фоне белого кирпича, выложенного над окнами тоже арками. Зачем в кафешке врезали две пары дверей — под вопросом.
И над всем этим благолепием маленькие и узкие балкончики, налепленные на фасад дома, вероятно, чисто для красоты. Хранить на таком балконе даже лыжи было бы проблемно. Разве что стоя на пороге комнаты покуривать, выдувая дым на улицу.