Хотя какой, к чёрту, «ладно»? Родственников у Бурундуковой валом, и сплошь незнакомые. Случайно столкнуться на улице — и приехали.
Володи за столом не было, но едва мы сели на свои места, к нам подскочила его жена. Девушка лет девятнадцати-двадцати.
— Хорошо, что ты зашла, Ева, — сказала она. — Приезжай в воскресенье. Тебя бабушка очень ждёт.
Я пообещала, а что оставалось делать.
Когда мы доели все пирожные и допили сладкую воду, Людмила Ивановна глянула на Люсю и сказала:
— Пойди погуляй минут десять, нам с Евой поговорить нужно.
— Давайте как-нибудь в другой раз, — ответила я за Люсю, не желая в данный момент беседовать о плавании и прочих спортивных достижениях. Тем более в кафешку должен был явиться один товарищ, который уже опаздывал на десять минут.
Людмила Ивановна перевела взгляд на меня и, заметив, что я бросаю косые взгляды на посетителей, полезла к себе в сумочку, и на стол легла газета.
— Пойди погуляй, Люся, — проговорила Людмила Ивановна, глядя мне в глаза, — у меня к Еве несколько вопросов.
А ведь у меня где-то внутри сидела подобная мысль. Отмела её, когда увидела, как Людмила Ивановна пассивно себя повела на вокзале. И зачем признаваться? Я уже с Наташей попыталась подружиться, но из этого ничего путного не вышло. Эта, вероятно, сама в друзья решила набиться. Вот только с ней я не собиралась ничего обсуждать. Не люблю, когда меня лечат.
— А, — сказала я, разглядывая газету, — а я уж было представила себя на Олимпе с золотой медалью, а вы, оказывается, продавец подержанной мебели. В другой раз поговорим, некогда мне сейчас.
— Идём, Люся, — кивнула я подружке, поднимаясь.
— Ева, сядь, — сказала Людмила Ивановна голосом строгой учительницы.
Её, наверное, и прислали ко мне потому, как строптивую дамочку. Наверняка, чтобы я её объездила. Представила и рассмеялась. Схватила Люсю за руку и потащила на выход.
— Людмила Ивановна, — сказала я на прощание, — мы тут пирожных поели, счёт оплатите.
Глава 31
Люся предложила выйти, не доезжая кинотеатра, и зайти ещё в одно кафе, которое я, судя по всему, помнить не должна. Я его и не помнила.
Среди высоких елей стоял самолёт, да ещё какой! Очень редкая трёхкилевая версия самолёта АН-10. Я такой самолёт видела на пьедестале в Днепропетровске, у входа в парк. Там же стояли столики с большими шахматами, и десятки людей передвигали высокие, сантиметров по тридцать, фигуры.
— Его в мае установили, мы всем классом бегали смотрели. Но ты, наверное, не помнишь? — сказала Люся, когда мы подошли ближе к лайнеру.
Огромный, с четырьмя винтами, он стоял как памятник, растопырив крылья над пешеходными дорожками. Его короткая лётная жизнь прервалась при трагических обстоятельствах — не именно этого самолёта, а всех АН-10.
Попасть внутрь мы не смогли. Несмотря на то что был понедельник, очередь растянулась почти на сотню метров, и было понятно: чтобы полакомиться каким-то «сверхновым» мороженым, по словам Люси, нам придётся отстоять минимум два часа.
Мы прошли мимо девятиэтажки, на фасаде которой на всю стену, сверху донизу, был нарисован шагающий Владимир Ильич Ленин. Он был в своей неизменной кепочке и выглядел как Гулливер в стране лилипутов. А на крыше соседнего пятиэтажного здания большими метровыми буквами был выложен текст: «Мы к коммунизму держим путь». Вероятно, именно туда и шагал вождь пролетариата.
Самое смешное: я как-то наткнулась на статью одного историка, который убедительно доказал, что слово «вождь» к нам пришло из Африки. Именно так называли своих начальников дикари.
Через дорогу, в торце магазина, в котором меня арестовали за батон благодаря горластой тётке, я увидела небольшую надпись, которая меня заинтересовала: «Только для героев Советского Союза». Признаюсь, это меня так заинтриговало, что едва не потащила Люсю внутрь. Вовремя остановилась и сделала вид, что просто разглядываю соседнюю витрину.
Что находилось за загадочной вывеской, было неизвестно. Ни одного окна и глухая дверь — вероятно, чтобы простые граждане не только не имели туда доступ, но даже не знали, что находится в этом помещении.
Пока мы таким образом обозревали окрестности, дверь открылась, и на улицу вышел солидный мужчина с авоськой, в которой все товары были тщательно упакованы в бумагу. Решила, что обязательно приду с рюкзаком, так как запах потянулся в нашу сторону просто умопомрачительный. Что-то типа магазина «Берёзка», но в продуктовом виде.
А ведь генерал говорил, что мне какие-то льготы положены были, и даже дал по этому поводу список на листе бумаги, только я до папки с грамотами ещё не дотянулась.