Я надеялась, что выберу подарок в магазине, рассчитывая, что в нем будут не только продовольственные товары, но не свезло. Однако вспомнила, что в «Самоцветах» видела золотой наборчик: запонки и шпильку для галстука за шестьдесят рублей. Правда, не была уверена, что Николай Васильевич захочет получить нечто подобное от несовершеннолетней девочки. Но, учитывая, что мне его желания были по барабану, я со спокойной совестью размалевала себе лицо в пределах разумного и к четырем была полностью готова.
Шестнадцать часов — это можно было считать условно днем, так что мое коктейльное платье идеально подходило для обеда у первого секретаря.
Валера, когда я открыла дверь на звонок, ошарашенно замер, выпучив на меня глаза. А он что думал? Я пойду в шортах и маечке?
Разумеется, я и золото на себя напялила, чтобы выглядеть персоной.
— Ты, ты… — пролепетал Валера, рассматривая меня.
— Что я? Стихи новые родились? Даже не вздумай, я ведь тебя предупреждала.
— Ты очень красивая, — наконец проговорил Валера.
— Теперь ты понял, что потерял? — фыркнула я. — Идём. Нам ещё в «Самоцветы» заехать нужно и за цветами.
— В «Самоцветы»? Зачем в «Самоцветы»? — поинтересовался Валера.
— Подарок достойный первого секретаря, что непонятного?
Набор никуда не делся, и я его приобрела вместе с симпатичной прямоугольной коробочкой. За цветами пришлось ехать на улицу Гоголя. Не меньше трёх десятков женщин сидели напротив памятника Штефану. Сразу узнала его по кресту. Розы были по рублю, и я раскошелилась на двадцать пять штук. Вручила ошарашенному Валере букет и забралась на заднее сиденье такси.
Вообще, надеялась, что мальчик приедет на папиной «Волге», на которой имела счастье прокатиться один раз, но нет, прикатил на такси.
Добрались мы до именинника только к пяти часам вечера, к высокой свечке на Измайловской, где, как рассказывала мне мама Бурундуковой, перед Новым годом один ушлый сиделец приговорил своих дальних родственников.
Неплохо начала ориентироваться благодаря карте Кишинёва.
Букет я вручила Наталье Павловне, которая от неожиданности сделала несколько шагов назад и едва не врезалась в стену.
Ну а что. Последний заход, так сказать, и хотелось, чтобы запомнили навсегда.
Собственно, представляла я маман Валеры более презентабельной. На самом деле, передо мной стояла женщина в три моих обхвата и ростом не выше 155 сантиметров. И ни её нарядное платье, ни золотые украшения не делали из неё светскую даму. Да и украшения с моими не стояли в один ряд.
А уж как пялились на меня хозяева квартиры, и описать было сложно.
— Поздравляю, — сказала я в очередной раз, так как казалось, что они меня не слышали совсем. — Может, мы пройдём уже в квартиру или так и будем стоять в коридоре?
Только после этого очнулись и предложили заглянуть в гостиную. Я проследовала за ними, не разуваясь, глядя, как они с удивительной проворностью суетятся.
Николай Васильевич не был Героем Советского Союза, но отоваривался, как мне показалось, в том же магазине, судя по тому, что находилось на столе.
И надо же! Я вчера, разбирая продукты, прикинула, что обязательно сделаю оливьешку, а тут он уже стоял на столе.
— Валерочка, — опомнилась Наталья Павловна, — проведи гостью в ванную, помыть руки.
Когда мы вернулись, Николай Васильевич разливал по бокалам шампанское, и руки его слегка подрагивали.
Он замер на какое-то мгновение и перевёл взгляд на меня.
— Ева, я тебе тоже налил шампанское, но, может, ты не пьёшь? Сладкой водички?
— Шампанское, — кивнула я, — это лёгкий напиток. Вот водочку я точно не буду.
Он переглянулся со своей супругой, и они улыбнулись друг другу.
Я подхватила свой бокал и, подняв его, сказала:
— Счастья вашему дому и долгих лет виновнику торжества.
Мы дружно чокнулись, и я, сделав несколько глотков, опустошила бокал. Села на стул рядом с Валерой и почувствовала, как меня повело в сторону.
Что это?
Я подняла голову, пытаясь сосредоточить взгляд хоть на чём-нибудь, но всё расплывалось, двоилось и троилось.
Я глянула на свой пустой бокал, внезапно догадавшись, что произошло. Только зачем? Дурость настоящая.
Наталья Павловна продолжала улыбаться, только теперь её улыбка превратилась в хищный оскал.
Мне показалось, что Валера попытался меня поддержать, чтобы я не съехала со стула, но это было уже как в тумане, а потом наступила темнота.
И как всегда спрашиваю вас мои любимые читатели. Не надоела ли вам ещё Бурундуковая. Эта книга была не столь