Оторвала ломоть от батона и вгрызлась в него зубами. Вкусно млять, как же я жрать хотела, рот едва судорогой не свело. Повертела в руках бутылку с кефиром. Обычно на таких крышках хлястик имеется, за который можно потянуть. Попробовала поддеть ногтем и едва не сломала.
- Твою же мать, Люся, у тебя ножа нет? Как эту хрень открыть?
Девчонка присела на корточках рядом и, надавив на крышку пальцем, аккуратно сняла её. Вот же. Прикольно сделали, и почему в 21 веке я такого не видела?
- Ты это, - я, отхлебнув из бутылки, указала Люсе на бревно, - садись, чего встала как вкопанная.
Люся сморщила носик.
- У меня платье.
- Ну и что. Приподними его и сядь на трусы.
Люся интенсивно замотала головой.
- Я их запачкаю.
- Ну, сними их, будем уходить, наденешь снова.
Взгляд у девчонки, картина маслом. Рот открыла, глаза распахнула и молча уставилась на меня.
- Ну хочешь, стой, - сказала я, пережёвывая колбасу с хлебом, - сейчас доем и поедем домой и, кстати, вспомнила, твой отец сколько зарабатывает в месяц?
- Мой отец? – удивлённо пискнула Люся.
- Твой, твой, кем он трудится?
- Мой отец токарь 6-го разряда, - о как сказала, с чувством гордости.
- И какая у него зарплата?
- По-разному, бывает и 900 рублей приносит. Мама всегда его хвалит.
Я поперхнулась. Заработала в голове счётно-вычислительная техника в пересчёте на кефир, колбасу и водку.
- А ЖКХ сколько платите?
- Что?
- За квартиру, свет, газ?
- А-а-а, около 14 рублей. У нас трёхкомнатная квартира.
Я уставилась на Люсю немигающим взглядом. Так вот чего все пенсионеры-попаданцы рвутся спасать СССР. Они жили припеваючи. Цены мизерные, зарплаты высокие. Хотя не факт. Это ещё узнать нужно будет. Может тут токарь самая главная профессия и самая денежная. Но всё равно. А кефир, аж жёлтого цвета и вкусный.
- Вкусный, - похвалила я, - неожиданно для кефира.
- Так это лапте акру (2), - сказала, пожав плечами Люся, - ты всегда это покупаешь.
Не стала переспрашивать. Раз уж я здесь, рано или поздно перепробую все продукты.
- А что такое «Роз де масэ», - вспомнила этикетку на бутылке из-под шампанского.
- Вино.
78 копеек целая граната. М-да, в целом неплохая эпоха. Колбаса, словно кусок мяса, кефир шикарный. Как они вообще умудрились разрушить такую страну. Вот уроды. А с другой стороны. Больница мне совершенно не понравилась. Детей бьют. Может и не в каждой, но подобный опыт получать желание отсутствует. И что делать? Извечный вопрос. Может, Чернышевский тоже попаданец, вон, целый том написал на эту тему.
- Слушай, Люся, - прожевав очередной кусок и запив кефиром, поинтересовалась я, - а кто мои родители? Они у меня есть?
- Ты и маму не помнишь? – охнула девчонка.
- Люся, ну сколько раз говорить, ничего не помню.
- Но ведь колбасу вспомнила и кефир, и хлеб, и даже сгущёнку.
- Это я голодной была, потому и вспомнила, - пошутила я, но Люся шутку не оценила.
- Так что, сгущёнка важнее мамы?
- Да при чём тут важнее или не важнее. Просто это помню, а маму нет. Но это не значит, что не вспомню. Время нужно и всё пройдёт.
- Твой отец погиб два года назад, - внезапно резко сказала Люся, - этого ты тоже не помнишь?
Я отрицательно качнула головой.
- А как это случилось?
- Он был милиционером. Ну правда, ты что ничего совсем не помнишь?
Я снова качнула головой, но в голове мгновенно засвербела какая-то мысль. Милиционером. Так, у него наверняка друзья были. Вот к кому нужно обратиться по поводу больницы. Точно. Друзья помогут несовершеннолетней девочке в этой ситуации, а иначе полный швах. Может быть, даже кто-то в уголовке работает. То, что разберусь с этим Айболитом, я не сомневалась, но это потом. А сейчас нужно было что-то предпринять, чтобы не угодить в дурку. Какая она была в СССР, кто его знает. А вдруг у этого урода дружок там работает. Упрячут, как за здрасьте. Нет, тут нужно конкретно выяснять друзей отца и не домой топать, а прямо к ним. Плакать, жаловаться. Я же девочка, маленькая, испуганная, растерянная. А кто должен знать про друзей отца. Ну конечно, мама. Значит, восстанавливаем память при помощи Люси, во всяком случае вытрясти из неё всё, что она знает, и к тому, у кого полномочий побольше. И вот интересно, меня в розыск уже двинули? Как оно было при Советском союзе? Мне бы одежду, деньги и хату. Где-то ведь нужно будет переночевать. И да, кто моя мама, вернее, мама этого тела? Какие отношения у Евы с матерью? И как придержать свой язычок и быть культурной пай-девочкой. Мама не Люся, запросто в истерику ударится может. Ну и ладно, в первую очередь трясём Люсю.
Мои мысли были прерваны самым бесцеремонным образом. Из кустов на поляну выползли два шкета лет 16-17 и уставились на нас. Я мазнула по ним взглядом и поморщилась. Молодёжь так одевается? На ногах кеды, штаны короткие, на ладонь не доставали до обуви и точно не смотрелись бриджами. Рубашки, даже на их худых плечах выглядели маленькими.