Люся ойкнула и, поднявшись с корточек, стала усиленно поправлять платье.
Я допила кефир и, прислонив бутылку к бревну, вытерла губы бумагой от колбасы. Взяла в руки сгущёнку и поинтересовалась у гостей:
- Слышь, чел, у тебя нож есть? Банку сковырнуть?
Пацаны зависли, прилипнув глазами к моим голым ногам, ну да, халат задрался больно высоко. Наконец, тот, что был повыше, глянул на Люсю и сказал:
- Мочалка, сгинь отседа, я с барухой (3) шпилять буду.
Я только брови успела нахмурить, пытаясь перевести сказанное. Мочалкой вроде и в моё время называли, но ведь конкретных уродочек, а Люся вполне себе милое существо. А я, стало быть, баруха, это он что имел ввиду? Сделал вывод, разглядывая мои голые ляшки? Ну тогда это синоним…
Люся в этот момент попыталась сделать шаг назад, упёрлась ногами в бревно, на котором я сидела и с визгом завалилась через него. Плюхнулась на спину смачно и громко. Ну вот, боялась запачкать платье, а сидела бы рядышком, всё и обошлось.
Я перевела взгляд на недоросля и прищурив глаза спросила:
- Слышишь, фунтик, и кого ты барухой назвал?
Парнишка, уже было направившийся в нашу сторону, остановился, и его глаза бешено начали вращаться. Создалось впечатление, что они у него к мозгам прикручены, и теперь, когда заработали извилины, пошла цепная реакция.
Сфокусировал взгляд на мне, вернее, всё так же на моих ногах, еле оторвался и уже глядя прямо в лицо, сказал:
- Так это, - он запнулся, — это нормальное слово, не ругательное.
- И мочалка тоже нормальное слово? – поинтересовалась я.
Со стороны Люси донеслось хныканье. Я оглянулась на девчонку и спросила:
- Живая, - но увидев в её глазах слёзы, проявила сочувствие, - ты там не очень? – и добавила, скорее для незваного гостя, потому как эту лабуду Люся точно не разобрала, - это жиза (1), не дрейфь, подруга, не зашкварилась (2).
Оглянулась на чечика (3) и увидев его вращающиеся глаза, сразу догадалась, что и он от моих слов ушёл в полный тильт (4).
Наконец, он поморгал, останавливая вибрацию лица и сделав задумчивый взгляд, спросил:
- А это ты что сейчас сказала?
Оказывается, умеет говорить на русском не матерном. Уже вторая фраза вполне удалась.
- А ты что ляпнул, едва нарисовался? – ответила я вопросом на вопрос и тут же заржала, увидев, как глаза шкета начали вращаться.
- Чего? – нахмурился он, — это я чтобы сразу показать, что в системе.
- Координат, что ли? – смехом я уже давилась.
- Каких координат? – он совсем впал в ступор.
- Полярных.
Глаза собеседника снова начали вращаться. Так и до косоглазия недалеко.
- Я спросила, если нож есть? – я, наклонившись, достала бутылку и продемонстрировала её обоим парням, - видали, что обнаружила здесь. Только не говори, что это твоя заначка и вы специально сюда за ней пришли.
Он промычал что-то невразумительное. Люся ему поддакнула.
Я оглянулась на девчонку, которая сидела на земле и потирая ушибленную руку, тихонько всхлипывала.
- Люся, хорош киснуть. Сейчас с парнями почилимся (5) и поедем домой.
Люся нервно кивнула, рассматривая широко раскрытыми глазами бутылку в моих руках.
- Нет, - отмер шкет, - ножа нет, мы не за грибами пошли, но зато спички имеются.
Спички? Я глянула на толстую пластмассовую пробку. И куда он собрался их втыкать?
Парнишка подошёл ближе и протянул руку к бутылке. Я пожала плечами и отдала. Побежит и ладно, он в кедах, а я босиком, точно не угонюсь.
- Я Пётр, - внезапно представился он солидным именем и уселся рядом на бревно.
Прям как князь Муромский.
- А я Феврония (6).
Он, уже достав коробок из кармана, глянул на меня.
- Чего?
- Имя такое, - и уточнила, так как он забыл, что держит бутылку в руках, - женское.
- А-а-а, - протянул он, - ни разу не слышал, - и снова стал пялиться на мои коленки.
- Бутылку открывать будешь? - отвлекла его от созерцания.
Петя покрылся красными пятнами, надо же, он даже смущаться умеет и достав из коробка две спички, поджёг их. Секунд 30 ему понадобилось, чтобы сковырнуть пробку. Неожиданно. Пили мы как-то вино на природе под шашлычок. Парни минут десять вскрывали нечто похожее. И куда, спрашивается, ушли нано-технологии?
Первый глоток Петя доверил мне, протянул бутылку и, подняв с земли бумагу из-под колбасы, стал оттирать сажу с рук.
Терпкое, крепкое, пахучее. По вкусу переплюнуло многие дорогие вина из XXI века. Вот же, пенсионеры-попаданцы-ухари. СССР им захотелось сохранить, и я даже догадываюсь почему.