Петя с удовольствием сделал парочку внушительных глотков и радостно запыхтел.
- А твой фамильяр так и будет в кустиках отсиживаться или он не пьёт, - я кивнула в сторону дружка.
- Жека, - тут же встрепенулся Петя, - ты чё застрял, своя гёрл, иди глотни молдована (7), марочный.
Женя словно ждал приглашения, тут же подгрёб к нам и поднеся горлышко ко рту, присосался как к родной.
- Не части, - Петя буквально выдернул у него из рук бутылку и передал мне. Потом оглянулся на Люсю и спросил, - а твоя тёлка не будет?
- Во-первых, бычок, тёлка не моя, потому как я, если не разглядел, сама тёлка. Или ты намекаешь на отношения нетрадиционные?
Петины глаза начали вращаться, вот же тугодум.
- Какие отношения? Нетро…что?
- Забей, - я махнула рукой и сделав глоток? спросила, внезапно подумав, что и банку сгущёнки парни смогут открыть при помощи технологий XX века, - чем открыть? – и подняв с земли? показала Пете синюю этикетку, - люблю под вино сладенькое.
- Так это легко, - Петя взял у меня сгущёнку и отправился к остову беседки.
Постучал и через несколько секунд вернулся, держа в одной руке банку с двумя круглыми отверстиями, а в другой? здоровенный гвоздь.
- Если мало, могу ещё.
Я попробовала. Запила вином. Извращенство, но так вкусно!
Пустили по кругу? и содержимое в обоих сосудах как-то быстро закончилось.
- М-да, - произнёс Петя, выбивая из бутылки последние капли себе в рот, - даже не гадал, что сегодня так подфартит.
- Кстати, - сказала я, - а что у вас за прикид, полный отстой, а вроде нормальные чуваки.
- Так? мы это, - пожал плечами Женька, - по лесу бродили, на озере хотели искупаться. Я тут в прошлый раз веткой штанцы клёвые порвал. Вот мы в хламиде теперь и гуляем.
- Тут и озеро есть? – заинтересовалась я.
- Большое, - подтвердил Петя, - хочешь искупаться? Айда с нами.
- В другой раз, - отказалась я, вспомнив, что под халатом у меня только левая футболка.
- А ты чего в таком, - Петя провёл рукой сверху вниз, - тоже отстой.
- С больницы сбежала, - отмахнулась я, - ты послушай, можешь мне слова своего сленга записать в тетрадке с объяснениями.
- Чего записать? – Петины глаза пустились по кругу.
- Слова. Мочалка, баруха и все остальные, что вспомнишь.
Ну а что, может я ещё в реанимации лежу, очнусь и снова XXI век, а у меня словарный запас больше, чем у прапора Тыгляева будет. Вот обзавидуется.
- Это к Тарухану надо пойти, он их тыщу знает, - заметил Женя.
- Ну и сходите, а потом где-нибудь пересечёмся. Ещё посидим.
- Ну ладно, неуверенно, - сказал Петя, - дай свой телефон, а то у меня шнурки в стакане каждый день, не дадут поговорить.
Я зависла.
- Кто в стакане у тебя?
- Ну, в смысле предки дома каждый день, в отпуске они. Решили обои переклеить, вот я шлёндраю целый день.
Шнурки в стакане – это предки дома. Феерично!
Я обернулась к Люсе.
- У меня телефон есть?
Она кивнула.
- Какой?
Люся назвала пять цифр.
- Запомнил? – это спросила у Пети.
- А ты что не знаешь, есть у тебя телефон или нет?
У него точно будет косоглазие.
- Память отшибло, даже имя не помнила, вон, - я указала на Люсю, - пришла и рассказала, как меня зовут.
Оба парня выпучили на меня глаза.
- Врёшь, - первым опомнился Женька.
- Да чтоб я всю жизнь в этом халате ходила, - поклялась я.
- Отпад! – воскликнул Петя, - а ты завтра что делаешь? Давай к нам, с пацанами познакомлю, только сделаешь вид, что ты моя бикса. А то ведь никто не поверит.
- Завтра не знаю, меня Айболит хотел в дурку загнать, надо разбираться.
- Айболит, ха-ха, - хихикнул Женька, - так давай прямо сейчас с нами, перекантуешься на хате у Соньки, завтра и порешаем.
- Нет, - я отрицательно покачала головой, - не могу, дома мама, нервничать будет.
- А мамку помнишь? – спросил Петя.
- Да говорю же, ничего, совсем.
- Отпад, - сказал Женька, - и повернувшись к другу, спросил, - слушай Моцарт, а если я Клёвому скажу, что потерял память, как думаешь, два рубля ему не нужно будет отдавать?
- Вот ты совсем сбрендил? Всё равно отдашь, только ещё фингал под глазом будешь носить пару недель.
Женька разочарованно уставился себе под ноги.
- А почему Моцарт? На баяне умеешь играть? – спросила я.
- Не только на баяне, - поникшим голосом ответил Петя, - предки заставляют хилять до музыкалки, лабуха хотят из меня сделать.
Я нахмурилась.
- Переведи.
- Да ты сама гундосишь, я даже у Клёвого таких слов не слышал.
- Это другое, лабух – это что?
- Музыкант.
Точно туплю, могла и сама догадаться.
- Ну ты это зря, - сказала я, - я семь лет отходила, зато теперь, как возьму гитару, все парни мои, - и осеклась, увидев Люськины глаза. Почему-то сразу подумалось, что Ева на гитаре не играла. Да уж, сегодня Люся о своей подруге узнала много нового.