- Мама, - с трудом выговорила это слово, - мне нужно с дядей Ильёй посоветоваться. Вдвоём.
- Что значит вдвоём. Ты что такое говоришь? Я – первая, кто даст тебе правильный совет!
А Люся её описывала как тихая, спокойная. Может так и есть, на людях.
Я перевела взгляд на новоявленного папочку, вроде претендует на это место. Вот пусть и уговаривает, не только же сексом заниматься.
Чуть не ляпнула это вслух, но вовремя прикусила язык.
- Илья, ну-ка рассказывай, какие у вас секреты от матери? – да тётка и не собиралась останавливаться. И чем дальше, тем громче.
- Ну вот, что ты на меня бочку катишь, - отбивался Илья Спиридонович, пытаясь свести всё к шутке.
Про меня вообще забыли. Препирались минут пять, но надо отдать должное, беззлобно. Мамочка очень быстро стала сдавать позиции и, в принципе, всё уже пришло к финальному акту, но в это время в квартире громко затрещал звонок.
Прения мгновенно прекратились, а Илья Спиридонович, нахмурившись, слегка сдвинул меня в сторону и распахнул дверь.
Человек, стоявший на пороге, мне совершенно не понравился. Не высокий, но крепкого телосложения. Нос чуть сдвинут на сторону, глаза как у азиата. К тому же он был не один. За спиной толкалось ещё парочка долговязых парней, но что самое неприятное, все трое были в форме, а, стало быть, при исполнении.
- Добрый день, - произнёс азиат, осматривая прихожую, а потом сосредоточил свой взгляд на мне и не дожидаясь от нас ответа, добавил, - гражданка Бурундуковая Ева Илларионовна, здесь проживает? Вижу, что здесь, - и не оглядываясь, - Сорокин, ну-ка позвони в соседнюю дверь, попроси понятых.
Понятых? Они что обыск собрались делать? Бред какой-то. Сегодня же воскресенье, 5 июня, если не изменяет память. Люся так сказала. Как бы законы ни изменяли, но ведь не совсем беспредел был в застойное время.
Илья Спиридонович очнулся. Тоже заметил нестыковочку.
- А в чём дело, лейтенант?
Обозначил звание, а то мне из-за широкой спины новоявленного папашки погон совсем было не видать. Только шляпу с кокардой и русые волосы, выбивающиеся из-под неё.
- Сорокин, погодь.
Вернул сержанта, вероятно, побоялся, что тут сейчас массовое сопротивление оказывать будут. И уперев тяжёлый взгляд в дядю Илью, спросил:
- А вы кто будете? – и сам же ответил, - я так понимаю, отец малолетней дочки?
Ну да, малолетней. По всем канонам малолетней. Только через два месяца 16 лет исполнится. Илья Спиридонович слегка потянул дверь, за которой находилась вешалка, и, забравшись в карман цивильного пиджака, выудил красную книжицу. Раскрыл и ткнул под нос лейтенанту.
- Майор Козырев, заместитель начальника Ровд по Советскому району. Представьтесь, лейтенант.
Ну да, Козырев. Люся так его и назвала, и я сразу поняла, от него толк будет. Мой козырный туз.
Лейтенант пробубнил что-то невнятное, но потом, всё же, добавил, что он при исполнении.
- При каком исполнении? Фрунзенский район. Каким боком Фрунзенский район интересуется Бурундуковой Евой Илларионовной?
- Товарищ майор, - забубнил лейтенант более отчётливо, так, что даже я смогла разобрать слова, - она совершила несколько тяжких преступлений, таких как: побег из лечебницы, нанесла тяжкие увечья медработникам, нападение на главврача.
На лице Ильи Спиридоновича появилась глумливая улыбка.
- Лейтенант! Ты меня не услышал? Каким боком к этому имеет отношение Фрунзенский район?
Глаза у лейтенанта растянулись ещё шире.
- Я при исполнении, - попытался донести он, - начальник Ровд Фрунзенского района, полковник Суховирский Андрей Фёдорович, потребовал исполнить и доложить. Вы бы ему, товарищ майор, сами позвонили и поговорили.
Но Илья Спиридонович не дал ему договорить.
- Свободен, лейтенант, я потом свяжусь с твоим начальником и узнаю, кто и куда тебя послал выполнять подобный приказ. Всё, свободен.
И бравый майор буквально вытолкал грозного лейтенанта и захлопнул дверь. Убрал удостоверение в карман пиджака и развернулся.
У мамы реальный столбняк. Замерла, глаза не моргают, рот открыт. И не издаёт ни звука. Как памятник снежному человеку (1) на Васильевском острове, в створе Благовещенского моста. И руки в стороны развела. Ну точная копия.
Взгляд Ильи Спиридоновича не предвещал ничего хорошего, поэтому сразу кинулась в атаку:
- Наговоры всё это. Я ведь говорила, надо уединиться.
Мама отмерла.
- Что значит уединиться?!
- Для мужского разговора, - объяснила как маленькой, а то уже невесть что себе напридумывала. Надеюсь, не в картинках после бурной-то ночи. Ну явно тётка не в себе.
- Ты вот что, мать, посиди в комнате, а мы на кухню пойдём погутарим.