Орангутанги потоптались на месте и медленно прошаркали к дверям, обходя меня по обе стороны. Негромкий стук возвестил, что мы с доктором остались одни.
- Присаживайся, - он указал на кушетку, а сам опустился на стул и упёрся щекой на кулак.
Я тоже села.
- Странная ты девочка, - сказал Алипий Акакиевич, - всю неделю тише воды. Слова от тебя не добьёшься. Я понимаю, ты боишься уколов. С первого дня плакала и просила их не делать. Несколько раз мама тебя держала, иногда медсёстры и ты затихала и только плакала. А сегодня тебя словно подменили. Ты и разговариваешь странно, и ведёшь себя странно. Ругаешься, угрожаешь расправой. Со мной на ты, а я ведь в два раза тебя старше. Когда я разрешил разговаривать со мной как с одноклассником? Что-то не припомню.
- Сегодня в коридоре, - я пожала плечами. Может, и вправду зря я так его. Вон, нормально разговаривает, в полном адеквате, а я его ломиком. Нельзя так с врачами поступать.
- В коридоре? – удивленью эскулапа не было предела.
- Ну да, - подтвердила я, - вы ведь не спросили меня: «мадмуазель, что вы делаете здесь в темноте и полном одиночестве. Идёмте, я провожу вас в процедурный кабинет сделать укольчик ради для…». А сразу возмутились вопросом: «что ты тут делаешь». Вот я и подумала, всё ж таки сотрясение головного мозга было, может, запамятовала, а мы с вами на брудершафт изволили пить.
Очки у лекаря запотели. Он что начал дышать глазами? А это вообще возможно?
Алипий Акакиевич снял очки, достал из внутреннего кармана платок, протёр линзы и водрузил их на место.
- Ладно, - проговорил он через минуту, которую потратил на моё созерцание, - будем считать, что квиты.
О как! Лишь бы не влюбился. Замуж за него точно не пойду. С таким именем даже знать не желаю знать, какая у него фамилия. Уж лучше Бурундуковой быть. Со зверюшками как-то спокойнее.
- Ну, ты успокоилась? – спросил он ещё после минутного раздумья.
- Совершенно спокойна, - кивнула я.
Кашлянула негромко и спросила:
- Так вы меня выпишите? Я здорова, абсолютно здорова, дома долечусь.
- Ну вот, - усталым голосом сказал Алипий Акакиевич, - а говоришь, здорова. А я уж думал, за ум взялась.
- Это в каком смысле? - откровенно удивилась я.
- А на каком основании тебя выписать? Главврач назначил лечение, а ты с угрозами, техничку ударила. У тебя явно с головой не в порядке. Поэтому спрашиваю последний раз. Укол ставить будем?
Я отрицательно мотнула головой.
- Ну и зря Бурундуковая, я тебе добра желал, и чтобы потом не плакала.
- Что вы имеете в виду?
Эскулап откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и, как мне показалось, негромко, почти тихо, позвал Зою.
Неандерталки, вероятно, под дверью стояли, уши растопырив, потому что ворвались почти сразу.
Я вскочила с места, хотя откровенно, глупое движение. Мне и с одной не справиться, а уж против двух, так это вообще без шансов.
- В палату её, - усмехнувшись сказал Акакиевич, - а я сейчас позвоню куда следует, и пусть её в другом месте лечат. Будет нас как ману небесную вспоминать. Сейчас настрочу определение и пусть её забирают.
Определение настрочит? Это он, что удумал тварь паскудная, а я ещё решила, 30 раз ломиком это чересчур. Да этого мало, сука!
Неандерталки осклабились, потом усатая спросила:
- А может её в подвале запереть пока?
Меня аж передёрнуло. У них тут при больнице что, ещё и казематы имеются.
Пилюлькин перевёл задумчивый взгляд на меня.
Сволочь, прикрывается двумя монстрами. Ну ладно. Всё равно встретимся рано или поздно, и этих горилл рядом с ним не будет.
- Зачем, - наконец выдал он, заставив меня облегчённо вздохнуть, - пусть в палате дожидается.
Из подвала я бы прямиком в дурке оказалась и привет родителям. Оттуда только овощем.
- А если попробует сбежать? – уточнила усатая, сверля меня диким взглядом.
- Так сделайте так, чтобы ей подобное даже в голову не пришло, - отрезал Айболит и махнул рукой.
- Сама пойдёшь?
Кто спросил из них, не поняла. Смотрела в тот момент распахнутыми глазами на конченого урода, сидящего за столом. Расслабился, ухмылялся.
В той жизни в больницу попадала дважды и оба раза, защищая клиента. Отношение было как к герою, не меньше. А тут. Я же сейчас девочка, маленькая, беспомощная. Во всяком случае Бурундуковая таковой и была. Оно, конечно, да, не сопротивлялась, укол получила и потопала на завтрак. Маленькое забитое существо. Ничего, мы ещё побарахтаемся.
Я встретилась взглядом с Акакиевичем. А ведь, падла, он меня точно в дурку решил отправить, сучий сын недоделанный. Самец овцы, идиот, кретин падлючий. И что теперь делать? Да я, наверное, самая худшая попаданка в мире.