Доехали молча, и уже в темноте. Фары светили так слабо, что едва не угодили в траншею, которую за каким-то лешим вырыли метрах в ста от обрыва. Старлей чертыхнувшись и обматерив всех, кому пришла умная идея на берегу окопы рыть, успел вовремя вывернуть руль, и мы покатили перпендикулярно от моря, которое искрилось мириадами звёзд. Только тяжко вздохнуть и оставалось.
На расположение батальона, место не очень походило, скорее на лагерь беженцев. Палатки, несколько деревянных сооружений и мертвая тишина, которая наступила, как только старлей заглушил двигатель. К нам даже никто не вышел навстречу, полное разгильдяйство. Единственный человек, которого удалось разглядеть при слабом свете, солдатик, на поясе которого висел штык нож. Но он даже с места не сдвинулся. Стоял около металлической сетки, которая непонятно что из себя изображала. Приблизительно четыре на четыре метра и высотой около пяти. Внутри этого странного сооружения находилось четыре ящика. Можно было бы подумать, что солдатик стоит на посту и охраняет ящики, но тогда почему калитка была распахнута настежь, непонятно.
Из палатки вышел ещё один человек, но из-за слабого освещения распознать его не получилось, пока он не приблизился к нам и свет не скользнул по его лицу. Ещё один капитан, к тому прекрасно знакомый. Ещё вчера пыхтел, что я утюги жгу. Увидев меня, он наклонился к Каренину и громко зашептал на ухо:
— Ты совсем сдурел? Опять тёлку в расположение части привёз. Тут знаешь, что творится? Всё начальство на ушах. ЧП на ЧП. Увози её нахрен, пока никого нет.
Меня не узнал, но это и понятно, у меня под освещение попали только юбка и голые ляшки. И что он так взбеленился, сам же вчера представлял мои ножки у себя на плечах, а сегодня праведный какой.
— Успокойся, её замполит приказал сюда доставить, а что случилось? Где народ? Я ж на сутках был.
— Сюда? Замполит? — он пристальнее всмотрелся, но вероятно кроме симпатичной пары ножек больше ничего не рассмотрел в темноте и решил, что его новости гораздо важнее, а я так, для мебели и продолжил, — а, так ты ничего не знаешь? Все на побережье, я про то краем уха, то ли учения, то ли американского шпиона ловят. Не разберёшь. Забодали. А меня днём выцепили. Устамбеков или как там его, не могу фамилию запомнить, ушёл в самоход с оружием в Окуневку на пляж. Можешь представить себе.
— А где он взял оружие, — удивился Каренин.
— Так он на вышке дежурил, Дружинин распорядился.
— Устамбекова на вышку, — огорошенным тоном переспросил Каренин, из чего я сделала вывод, что киргизам или таджикам оружие под страхом смерти не выдавали, а тут такой пассаж, — Дружинин это с перепоя сделал?
— Не знаю, но мороку нам задал, — ответил любитель женских ног.
— И что? Стрельбу устроил? — Вставил свою монетку и старлей, до сих пор молчавший.
— Можно и так сказать, — капитан ухмыльнулся, — зажали его между скал. Вот он два рожка в воздух выпустил, а потом стал орать, что рядовой Устамбеков стрельбу закончил.
Если бы рука не была пристёгнута, зажала бы рот двумя ладошками, но, увы, одной не получилось. Заржала в полный голос.
Глава 30
Повезло. На фоне громоподобного хохота, который устроили Каренин и старлей, моё ржание выглядело блеяньем маленькой овечки. Так ещё и мой личный охранник, сидевший напротив, давился смехом.
Сколько Тыгляев баек знал про армию, но о таком даже не слышал. Не упустил бы случая рассказать.
— Слушай, — вспомнил старший лейтенант, — а что за траншея поперёк дороги появилась? Мы едва в неё передними колёсами не грабанулись. Вам что делать было нечего? Как теперь на другую сторону выезжать?
— А вы и про это ничего не слышали? — Обрадовался капитан свободным ушам. — Так это из-за Маркулеску.
— Какого Маркулеску? — Переспросил Каренин. — Костюм, что ли?
— Ну да, — кивнул капитан и хихикнул, — тот самый, которому мама прислала деньги, чтобы он себе цивильное пошил на дембель, а мы его на пятый день в Евпатории нашли в женской общаге.
— И что он на этот раз отчебучил? — Заинтересовался старлей.
— Бахтиярову Жигули отремонтировал, — снова хихикнул капитан, — генерал пообещал, что если найдёт неисправность, он ему лично дембельский приказ выпишет.
— А, Костюм, с каких пор в автомобилях стал разбираться? — спросил Каренин.