И как оказалось, в квартире больше никого не было.
Старлей осмотрел нас хмурым взглядом, явно не выспался и тяжело вздохнув, отправил меня с тёткой в маленькую комнату, а алкаша увёл с собой. Ненадолго, уже через десять минут приехала «Скорая» и, не определившись, есть перелом, нет перелома, увезла уродца.
С кассиршей они трындели не меньше часа, сразу представила целый том, исписанный мелким почерком и только отпустив толстуху, принялся за меня.
Ну как принялся, беседу проводить со мной никто не собирался. Нагло вырвал из рук рюкзак и принялся в нём ковыряться. На мои познания в юридическом праве и на требование пригласить понятых ответил усмешкой, указал на стул, а сам стал накручивать диск на телефоне. Раза два это сделал, пока в трубке раздался женский голос.
— О, хорошо, что тебя застал. Привет Оля, это Мамочкин.
Я про себя хихикнула от такой тирады.
— Так я чё тебе звоню. Я тут фарцовщицу принял, да почти с поличным.
У меня даже язык к нёбу прилип. Он что, пришибленный? Фарцовщицу нашёл. Ну вот что хотели вернуть старые маразматики? Вот этот СССР? Или у них детство было другое? Шагали только прямо под идиотские лозунги, а кто пытался проявить себя хоть немного — враг Советской власти? А власть вот такие как этот, абсолютно нездоровый элемент.
В XXI веке, этот старлей боялся бы даже смотреть в мою сторону, пока в комнату не набились человек десять. Родители, адвокаты, классный руководитель и парочка психологов. А как же, чтобы ни дай Бог не покалечить нежную и легкоранимую душу ребёнка. А тут, ещё шаг и меня в наручниках, без суда и следствия собирались отправить в камеру к злым тёткам.
А Мамочкин продолжал говорить:
— Да, на неё тут пара заявлений есть, и плюс товар. Тебе понравится. Что?
Он оторвался от трубки и, глядя на меня, спросил:
— Ты где живёшь?
Решила, что перешёл к конструктивному разговору и ответила:
— На Роз.
Он проговорил это в трубку и снова глянул на меня.
— Номер дома?
— Одиннадцатый.
— Одиннадцать, что? Ах, даже так. То-то я смотрю она явно не первый раз. Ну ты её забирай, район не мой, всё равно перекочует. А то я с ней цацкаться не буду, живо место на нарах определю. Всё равно ей срок светит.
У меня ком в горле встал. Вот он совсем идиот? Или о чём идёт речь?
Выяснить не удалось. Он положил трубку и расплылся в усмешка.
— Вставай, посидишь у меня часик, а там либо за тобой приедут, либо на нары уйдёшь.
И отвёл обратно в маленькую комнату.
А когда я потребовала бумагу и ручку, заржал.
— Сейчас за тобой из детской комнаты приедут и будут сами разбираться. С таким уловом ты пару лет точно схлопочешь. А мне на тебя время тратить некогда.
И, козлина, запер меня на ключ.
Меня даже мандраж взял. Надо было вырубить этого идиота, адрес не говорить. Завтра укатили бы в Крым, а потом дядя Илья приехал и разобрался. А теперь впереди что-то грустное и неясное.
Мысли прервал нарастающий грохот, почувствовала, как пол начал подрагивать под ногами и ринулась к окну. Выбраться бы не удалось, висела массивная решётка, но хоть определить меру опасности.
Метрах в ста, из-за сарая вынырнул тепловоз, из трубы которого тянулся густой шлейф дыма, почти как у Вити, только масштабами отличался. И длинной вереницей вагонов, которые громко лязгая, проносились мимо.
Не меньше минуты длилось, и всё время пол под ногами дребезжал. Ещё раз позавидовала жильцам этого дома, а потом, почувствовав знакомый запах и отказываясь в это поверить, подошла к двери.
Кофе? Арабика?
Сука, ментяра паршивый, урод конченный. Он точно вскрыл одну банку и пока проходил поезд, перемолол. Или мне поверить, что он несколько зарплат экономил, чтобы купить его?
Глава 6
Он ещё и напевать начал, Моргенштерн недоразвитый.
Кроме стульев и стола в комнате ничего подходящего не нашлось. Сам виноват. Подтянула к двери пять стульев и, взяв один за ножку, обрушила об косяк. Хлипкая конструкция разлетелась, певец умолк и послышались шаги. Я, не дожидаясь, когда Мамочкин откроет двери, шарахнула от души вторым стулом и, перехватив ножку, оставшуюся в руках, встала у стены, дожидаясь, когда мент просунет свою башку в комнату. Лишь бы не прибить суку до смерти.