А тут, китайскую стенку, о подобном ни одна статья не попадалась. И про Останкинскую башню не читала. А её пробовал кто-то продавать? Хотя, для таких афер Бурундуковой подрасти нужно. Кто захочет связываться с малолеткой?
Глянула в тетрадку, могла записаться под номером 5327. Сдуреть сколько желающих. Даже если с них просто сдерут за билеты и то не маленькая сумма выйдет. Или стену там будут разбирать, а здесь как сувениры продавать? Но раз она и в XXI веке стояла, так народу просто с ближайшего карьера булыжников навезли.
Закрыла глаза и размечталась. За 14 лет, пока распадётся Союз, сколько денег можно будет накопить только на том, что помнила. Вернул меня в действительность какой-то мужик в огромных роговых очках. Подумала, что в них простые стёкла вставлены, потому как дядя, наклонившись ко мне, продолжал близоруко щуриться. Заглянул в тетрадку, перевёл взгляд на меня и спросил:
— Это у вас можно записаться на мебельный гарнитур из Китая? Мне сказали, что стенки завезут в очень оригинальном исполнении.
И что оставалось делать? Заржала и, схватив Люсю за руку, потащила прочь.
Не лохотрон, но мысли о великолепной афере брякнулись зерном в мою чудную голову. Наверняка в СССР были олигархи подобные Корейко(1), которых можно будет заинтересовать в будущем какой-нибудь новинкой. Да хоть чудо коробочкой того же Люстига, к тому же она легко делалась из подручных средств. Так загорелась идеей, что едва не передумала ехать на слёт. Люся уговорила, поэтому купили в магазине кило пряников, пару бутылок лимонада и забрались в автобус.
Уснула, только когда Тирасполь проехали и надо же, какой-то умник решил меня растолкать.
— Слушай, — повторил он когда я оглянулась, — а как ты это сделала?
Я повертела головой пытаясь сообразить, о чём он вообще толкует? Последний час я спала, но так это делали практически все, за исключением галёрки, где уселись парни из Окницы с цыганской наружностью, прибывшие не только последними, но и на два часа позже заявленного времени. Потому только в одиннадцать тронулись в путь. Вот эти двое начали болтать едва сели в автобус и мы с Люсей хоть и заняли места в третьем ряду, но слышали их прекрасно. Не наболтались за совместную поездку, которая длилась, как стало известно — больше десяти часов. Но самое неприятное — они разговаривали на молдавском и незнакомая речь, как мне показалось, слегка лающая, серьёзно раздражала. Возможно, из-за этого не могла долго заснуть.
Что доблестного нашли в цыганах для меня осталось загадкой, потому как из прошлой жизни помнила: кроме как дурить народ на вокзалах и воровать лошадей, больше ничего не умели.
Вот они единственные кто в этот момент не спал, а продолжали громко что-то обсуждать. Если не считать балбеса, который разродился вопросом, ну и меня, естественно.
А ещё общий фон портил кто-то своим храпом, поэтому надеяться на то, что я усну повторно, было глупостью.
Так и не догадавшись, что он имеет в виду, попыталась уточнить:
— Что сделала?
— Ну как, вот это, — ответил он и его рука указала темноту.
Я машинально поморщилась. Мало того что разбудил, так ещё и разговаривает загадками.
— Что вот это? — громче спросила я, — конкретнее можешь сказать?
Вместо него на весь автобус заорала мымра, та самая, Ольга Павловна по инглишу. Добилась своего — отправиться на море и сопровождать группу школьников. Вторым кто на это подписался или подолгу службы заставили, был вполне солидный дядька пенсионного возраста, но державшийся молодцом. Люся сообщила, что зовут его Иннокентий Эдуардович и в нашей школе преподаёт начальную военную подготовку. Прониклась уважением. На его пиджаке висело пять рядов планок, и было понятно, что во время войны он вёл себя геройски.
— Бурундуковая. Как тебе не стыдно, все спят, а ты на весь автобус громко разговариваешь.
У меня от её визгливого голоса, даже звон в ушах появился, но был и приятный момент. На галёрке наступила тишина, и храп куда-то улетучился. Правда и народ зашевелился, спрашивая друг друга: что случилось и когда будет Одесса?