Я так легко разгадала план мымры? Даже не поверила. Она такая недалёкая?
Но на удивление никто больше не роптал и даже вытянули шеи, чтобы лучше слышать.
Гольдман, вдохновлённая тишиной, продолжила:
— Девять дней назад, а именно 8 июня в среду, Бурундуковая Ева и присутствующая здесь же Слободкина Люся, — она театрально указала на нас пальцем, — подогревшись горячительными напитками, взломали двери гаража и угнали мотоцикл марки Ява, после чего стали разъезжать по городу создавая тем самым, автомобилистам, двигающимся по дорогам, аварийные обстановки.
Я глянула на мымру, которая смотрела на меня с победной улыбкой. Поклёп чистой воды, вот только кто может опровергнуть её слова? Только я и награда или эта сучка старая ещё что-то придумала? Даже не знала, плакать или смеяться. А на Люсю, так вообще было жутко смотреть. Она скукожилась, чуть ли не под сиденьем и рыдала навзрыд. Наверное, и настоящая Бурундуковая вела бы себя ничуть не лучше. Обнялись бы две подружки и затопили слезами салон автобуса. Или мымра именно на это и рассчитывала. Гонором закрыть рот и провести какое-то голосование. Почувствовала как медленно, но уверено начинаю закипать. Настроить, значит, решила против меня всю команду и даже если потом ложечки найдутся, то осадок всё равно останется.
Не стала аплодировать только по одной причине. Была уверена, что это ещё не вся басня, хотя Гольдман замолчала, отвернулась и начала рыться в небольшой сумке. Подумала, вот он момент истины, сейчас предъявит то самое неопровержимое доказательство. Спицу от колеса или след от покрышки, нарисованный на листе бумаги. Ну, или хоть что-нибудь, чтобы полностью убедить всех идейных комсомольцев в нашей порочной деятельности.
Увы, мои ожидания не оправдались, да и не только мои. Все дружно смотрели, как Марина вытянула из сумки пол-литровую бутылку, открывашку, раскрыла открывашку, открыла бутылку, закрыла открывашку, спрятала в сумку. Достала раскладывающийся стаканчик.
Вспомнила ситуацию из юморески: «Открыла сумочку, достала кошелёк, закрыла сумочку, открыла кошелёк». Один в один.
Вот и Гольдман, выпив воду, стала проделывать процедуру в обратном направлении, так и не предъявив обманутому ожиданием коллективу — ничего. А потом улыбнулась довольно и продолжила:
— А когда наступил вечер…
— Поздний вечер, — подсказала мымра.
— Да, — поправилась Гольдман, — когда наступил поздний вечер, они поехали на танцы, на Комсомольское озеро. Там, Бурундуковая с кем-то повздорив, забралась на сцену к музыкантам, прервала музыку, нарушив тем самым культурный отдых трудящихся, а сама, отобрав микрофон у певца начала выкрикивать непристойности.
И Гольдман снова подняла палец вверх, после чего глянула на комсомольцев, чтобы оценить их реакцию.
Я тоже оглянулась. Ничего удивительного, на их месте и я поймала бы столбняк. Вот только любопытно, они действительно готовы поверить в подобную ересь? А вместо наказания две отъявленные хулиганки, по которым плачет колония, едут в числе лучших комсомольцев на слёт. Кого-нибудь этот вопрос должен был заинтересовать или соображалку забыли дома и до конца поездки так и будут истуканами сидеть с открытыми ртами? Их что, до такой степени затуркали, что мозгами вообще перестали думать?
— Но самое возмутительное случилось позже, когда прибыл вызванный наряд милиции.
Из последней фразы, я сделала ещё один вывод. Эта дура на дискотеках ни разу не была. Вызвали наряд милиции. Да их там как улиток в мае, плюнуть некуда.
Гольдман снова полезла в сумку за водой, а по салону прошёл шёпоток. Послышались даже гневные нотки. Люся продолжала громко реветь, что явно благосклонно сказывалось на мымре, но и я не собиралась успокаивать. Пусть ревёт, меньше писать будет.
Гольдман выпрямилась и продолжила:
— Когда их доставили в отделение милиции, они там учинили драку, а Бурундуковая даже одному лейтенанту сломала руку! А чтобы было понятно, как она это сделала, сообщу вам, что её отец занимался борьбой и привил кое-какие навыки, которые к сожалению, она направила на хулиганские действия, да ещё и подругу подтолкнула на скользкую дорожку. А то, что произошло на стоянке, вы и сами видели — жестоко избила нашего товарища. Всего лишь за лёгкое замечание по делу, — она сделала ударение на последнем слове, — который теперь не сможет участвовать в соревнованиях, чем сильно ослабила нашу команду, — и Марина, захлопнув тетрадку, с гордостью глянула на комсомольцев, быстро переводя взгляд с одного на другого.