Ольгу Павловну словно подменили. Мгновенная трансформация и перед нами милейшая женщина.
— Ой, что вы, Иннокентий Эдуардович. Конечно, давайте поедем, тем более мы уже обсудили самое важное. Остальное завершим на первой же остановке, — и она как послушная ученица села на своё место и Гольдман усадила рядом.
И что это сейчас было?
Глава 11
— Хорош реветь, — сказала я Люсе, когда автобус снова тронулся, — доберёмся до места, там и будем разбираться. Ты тут вообще ни при чём, это меня пытаются достать с разных сторон.
Подружка всхлипнула и закивала. И почему слёзы считаются женским оружием, ума не приложу. Когда садились в автобус, Люся выглядела куколкой, а сейчас. Лицо словно с будуна, нос пунцовый, вокруг глаз синяки и похожа на бомжиху, которая несколько дней не просыхала.
Зачем вообще я поехала? Когда узнала, что Валеры с нами не будет, не просто так засосало под ложечкой. А увидев мымру с Гольдман, можно было предположить, что-то они затевают. Без меня, только Люсю дёргать бы не стали. И вот как хочется докопаться до истины и выяснить, кому и с какого ляда мешает Бурундуковая. Дня не прожить, чтобы новая хрень не всплыла.
Минут за десять автобус добежал до окраины Николаева и, покрутившись по узким улочкам остановился около проходной какого-то предприятия. По всей видимости, спонсора автопробега Кишинёв — Симферополь, в столовке которого нас собирались кормить.
Иннокентий Эдуардович сообщил, чтобы мы никуда не расходились, и скрылся на проходной.
Мымра только этого ждала. Жадными глазами зыркнула в салон и едва за НВПэшником закрылась дверь, вскочила на ноги, постукивая алюминиевой ложечкой по металлической кружке.
— Всем внимание! Хочу подвести итоги комсомольского собрания. Протокол составим чуть позже и активисты, само собой, разумеется, подпишут его. А пока хочу предложить первое наказание отъявленным хулиганкам. Объявить бойкот до конца слёта и уверена, что дружным голосованием сумеем поставить их на место, и заставим задуматься над своим поведением. Это вынужденная мера, которая обязательно пойдёт им на пользу и поможет вернуться в наш дружный коллектив.
Мне не хватило всего лишь одного мгновения. Вероятно, переваривала сказанное головой Бурундуковой, а Синицына в это время готовила ответную речь. Уже открыла рот, чтобы послать по матери, нецензурно и ни разу не повторившись, чтобы проняло всех, но меня опередил Виталик.
— Так ведь не было никакого комсомольского собрания, — сказал он, поднявшись, — Гольдман говорила, что перед собранием сообщит о неопровержимых доказательствах, но и самих доказательств не предъявила. А про собрание вообще речь не зашла.
Я даже оглянулась. Грамотно и по теме.
— Широков, ты, где находился? — Возмутилась мымра. — Член совета дружины сообщила факты, и я их подтвердила. Тебе этого не достаточно?
Напомнила мне одну недалёкую даму, преподавала в школе, где я училась, русский язык и литературу. Недолго, около полугода, а потом её выперли с треском. Фамилия у неё была Арсеньева, запомнила только по одной причине, увлеклась в тот момент «Дерсу Узала». Так вот, она всем втирала, что читать начала в три года и к тому времени, когда пошла в первый класс, успела перелопатить всех классиков мировой литературы. И это называла фактами про себя. Абсолютно схожая ситуация. Факты они сообщили и все как один должны поверить.
— Это слова. А факты? Где факты? — Виталик оказался крепким орешком. Не переживал за своё будущее рассудив что Бельцы от Кишинёва далеко и когда вернуться домой, мымре до него не дотянуться. Да и видел он собственными глазами, что произошло на самом деле, и как правильный комсомолец пытался встать на защиту справедливости.
— То есть ты считаешь, что я лгу? — на мымру было страшно смотреть, так перекосилось её лицо. Напомнила звезду Твин Пикса, Лару Флинн, после череды пластических операций.
Стало интересно, как будет вылезать из этой ситуации Виталик, тем более, что и девчонка, сидящая позади, стала дёргать его за руку.
Но парнишка вошёл в азарт, научился. Одёрнул руку, заправил футболку в новенькие спортивные штаны и заявил: