Когда все книги перекочевали из шкафа на пол, а я не нашла ни одной купюры — села и задумалась.
На связке было четыре ключа. При помощи двух я попала в квартиру, один был точно от гаража, а вот для последнего требовалась очень маленькая замочная скважина, которую сразу и обнаружила на дверце письменного стола. Ключик подошёл, вот только это был совершенно ненадёжный запор, даже к гвоздодёру не пришлось бы прибегать. И зачем он тогда его запер? Или от кого?
За дверцей находились три ящичка, в которых опять же лежали книги. И больше ничего. Совсем расстроившись отсутствием даже самого маленького клада, я уже хотела захлопнуть дверцу, но в этот момент бразды правления взяла на себя Синицына. Свалила все три ящика на пол и под нижним обнаружила тайник. Не совсем тайник, а просто пустое пространство для свободного хода. Хоть что-то.
И сразу вспомнился Милославский из бессмертного фильма: «Храните деньги в сберегательной кассе». Потому что именно три пачки красненьких ассигнаций лежали в банковских упаковках.
Но и обида проскользнула в душе. В 80 раз меньше чем я собиралась найти. Даже не обида — злость.
Последний сюрприз оказался в верхнем ящике стола, к которому подошёл маленький ключ. В небольшой коробочке шесть пар серёжек, одни из которых мне запомнились на Маше. Этот клад я оставила для милиции. В конце концов, они вычислят адрес маньяка, а если нет, я им обязательно подброшу зелёную паспортину.
Убедившись, что в этой комнате уже ничего не удастся отыскать я собралась перебраться в другую, но в это время в коридоре щёлкнул замок входной двери.
«Милиция? Так быстро?» — успела подумать я, резво закидывая сумку на плечо, капюшон на голову и даже успела окно раскрыть нараспашку, когда за дверью раздался нежный голосок:
— Котик, ты дома? А вот и твоя киска пришла.
Ах, вот от кого был заперт письменный стол. Упырь здраво рассудил, что киска ломать замки не будет. Вот только если у него была любовница, зачем он насиловал девушек на улице? Не хватало? А это точно была его любовница, раз даже ключи от квартиры ей доверил. И стало ясно, почему он до сих пор не расклеивал фоточки на стенах.
Я уже была на уровне второго этажа, когда сверху раздался сдавленный крик. Понимая, что девушка бросится к окну и обнаружит похитителя, я, спустившись ещё на несколько перекладин, спрыгнула на землю и спряталась за толстым тополем. И только тогда глянула наверх. Окно было частично прикрыто, как я его оставила, и уже не опасаясь, что меня можно будет узнать, побежала в сторону дороги, прикрываясь деревьями.
За десять минут добралась до оживлённой улицы, несмотря на поздний час и будний день. Оглянулась по сторонам, прикидывая, какой дорогой двинуть домой и увидела неспешно приближающихся милиционеров. В моё время такая троица запросто могла потребовать документы и заглянуть в сумку. Не зная как это было в СССР, я начала нервно озираться, чем ещё больше привлекла к себе внимание. Развернулась в противоположную сторону, ускоряя шаг, но в это время к остановке подкатил троллейбус, и народ хлынул на тротуар. Мне пришлось остановиться, чтобы пропустить людей, а в следующее мгновение кто-то аккуратно взял меня под локоток, и я громко ойкнула от неожиданного прикосновения. Резко обернулась, прикидывая, как буду защищаться. Порадовалась, что сегодня я не на шпильках и значит, вырваться имелись все шансы.
Первое, что бросилось в глаза, серая милицейская форма и фуражка с высокой тульей, на которой блестела в свете уличных фонарей кокарда. И только в последнюю секунду успела остановить себя, увидев знакомый разрез глаз.
— Ева, извини, — тут же заговорил он взволнованным голосом, — я не хотел тебя пугать. Просто увидел знакомое лицо и решил подойти. Сколько бы я не благодарил тебя — этого всё равно будет мало.
Вспомнив, что лейтенанта Сашу уже застолбила Людочка и мне там ничего не обломится, всё равно была рада его видеть. Тем более группа милиционеров мгновенно потеряли к нам всяческий интерес. И в самом деле, так как я озиралась, вполне можно было подумать, что разыскиваю в толпе знакомого, а вот теперь нашла.
— Здравствуйте Александр, — я учтиво улыбнулась, заметив, как взгляд лейтенанта заскользил по моим ножкам.
И ничего, что ему уже за тридцать, а я малолетка. Любви все возрасты покорны, а он всё ещё в том, когда делаются самые главные ошибки.
— Не обязательно так официально, — сказал он, подняв голову и встретившись со мной взглядом. И зарделся.