Додумать мне как обычно не дали.
В автобус протиснулся беременный бурундук с веником в руках и, потеснив своим животом НВПэшника, возмущённо сказал:
— Иннокентий Эдуардович, подождите. Что значит, сейчас зачитаю? Там же целая страница, я видел, четыре колонки. Это ведь займёт массу времени, а потом ваши комсомольцы начнут обсуждать статью, знаю, присутствовал. Ваша информационная лекция затянется на несколько часов, а я вам говорил, нет у нас времени. Я предлагаю более разумный вариант. Быстренько прибраться, пока никто не порезался и поехать. А вот по дороге вы прекрасно сможете и газету озвучить и в прениях поучаствовать.
И он, выбрав ближайшего к себе комсомольца, вручил веник Гольдман, со словами:
— Давай, быстренько приберись и поехали.
К его удовольствию, никто возражать не стал. Народ высыпал на улицу, а у Гольдман, даже нашлись добровольные помощники, которые помогли собрать крупные осколки.
Я тем временем, воспользовавшись паузой, потащила Люсю в магазин. Тёплый Нарзан мне не понравился, а вот Боржоми, помнила из прошлой жизни, была прекрасна даже в горячем виде.
Ну и заодно, едва мы завернули за угол, обняла подружку и расцеловала. Хоть и с большим опозданием, но она вытащила нас обеих из полного дерьма, в которое с неутомимым упорством пыталась затолкать мымра.
Когда мы вернулись, все уже сидели по своим местам и водила глянул на нас с явным неодобрением. Но в этот раз, мне было глубоко наплевать. Протолкала вперёд Люсю, а сама одарила всех очаровательной улыбкой. Даже мымру, получив от неё в ответ взгляд полный ненависти. Главное, что в наморднике и кусаться какое-то время будет не в состоянии.
Бурундук даже не стал ждать, когда мы доберёмся до своих мест, едва вошли, захлопнул двери и автобус задним ходом стал выбираться на дорогу.
Как ни странно, газетой завладел Виталик и, развернувшись вполоборота, чтобы его все могли слышать, громко и с выражением начал читать:
— Восьмого июня сего года, многие отдыхающие в районе Комсомольского озера могли наблюдать необычную картину.
Я некоторое время разглядывала окрестности города, а когда автобус окончательно выбрался за пределы Николаева, под монотонный голос Виталика, вероятно заснула.
И опять этот сон. Девчонка, идущая по тротуару в несуразном, но знакомом платье. Видела недавно где-то. Я его даже в полном одиночестве не напялила на себя, ни за какие коврижки, а она топала по городу мимо пятиэтажки к перекрестку, на углу которого подмаргивал зелёным светом светофор. Экран сместился на ножки девушки, и я увидела обувь, в которой она шла. Кеды! Полный кринж. А потом из подворотни показались синие Жигули и начали приближаться. Я упёрлась взглядом в лобовое стекло, пытаясь разглядеть лицо водителя. Ещё метр…
— Бурундуковая, — кто-то рявкнул в самое ухо, а потом меня начали трясти и картинка с Жигулями пропала.
Мать вашу, мне всего пары секунд не хватило, чтобы узнать человека за рулём.
Открыла глаза пытаясь сообразить, что происходит. На самом деле меня никто не дёргал, это автобус потряхивало на ухабах, узкой, когда-то асфальтированной дороге, на которой двум автомобилям не разъехаться. Справа и слева деревья. Решила, что до конца не проснулась и поморгала. Это мы где? Водила решил срезать путь, чтобы наверстать упущенное время или нас таки да захватили террористы и везут в лес? Ну тогда это не террористы, а какие-то любители-неудачники. В аэропорт нужно ехать, он вроде в Николаеве был, и требовать самолёт и чемодан с баксами. В лес то, какого хрена?
Оглянулась и сглотнула. Все кто находился в автобусе, смотрели на меня.
Но я точно, ни про маму, ни про террористов вслух ничего не сказала. Это, если быть точнее, вспыхнуло где-то далеко на задворках памяти: как должны поступать уважающие себя бандиты. Или все, наслушавшись о моих подвигах, ждали, что я немедленно начну скакать по автобусу и обезвреживать преступников?