— Какого чёрта, — едва на Великом и Могучем не дала определение её действиям.
— Смотри мне в глаза.
А в следующее мгновение у меня перед носом возник медицинский молоточек.
— Голову держи прямо и следи только глазами, — сказала дамочка и повела инструмент в сторону.
— Ещё на рефлекс сухожилий проверьте, — я отвела рукой молоточек и выпрямилась в кресле, — я здорова, больного уже уволокли. Лучше её проверьте, — я кивнула на мымру, — у неё даже взгляд странный.
Женщина на моё замечание отреагировала по-своему. Убрала инструмент в открытый ящик и достала оттуда продолговатую колбу с иглой на конце, и словно разговаривая сама с собой, пробубнила под нос:
— Немотивированная агрессия. Учащённый пульс. Сильное потоотделение. Явные последствия шокового состояния. Сейчас укольчик сделаем, и станет легче. А потом отнесём тебя в приёмное отделение и посмотрим более тщательно.
— Какой укольчик? — сразу вызверилась я. — Да что ж вы все хотите меня уколами заюзать. Что вам от меня нужно? Я чувствую себя отлично и не надо меня никуда нести и осматривать.
Она меня не услышала. Достала склянку, прямо через крышку протолкнула иглу внутрь и стала набирать жидкость в шприц, при этом приговаривая:
— Всё хорошо деточка, ты не бойся, это совсем не больно, — она выпрямилась и улыбнувшись, добавила, почти ласково, — развернись аккуратно и подставь ягодицу.
Из-за спины докторши высунулись любопытные рожи комсомольцев и комсомолок, а у открытых дверей автобуса нарисовалась два мента, причем один с погонами старшего лейтенанта.
И я, ага, вот прямо сейчас и здесь начну демонстрировать свою голую задницу. Так ей тараканы мозг не просто выели, деточку нашла трёхлетнюю.
Второй мент, в звании лейтенанта, в это время обошёл автобус, внимательно его осматривая, а потом крикнул напарнику:
— Фара разбита, имеется вмятина на правом крыле и видимые повреждения. На лицо остаточные явления аварии и тайное сокрытие с места преступления.
Какая манера исполнения. Я аж заслушалась. Докторша тоже отвлеклась на ментов, забыв про меня, что порадовало. Может не вспомнит, для кого шприц приготовила и бахнет его лейтенанту после такой речи. Ну а что, суетливо-бессвязный текст. Сразу видно, что чувак нервный и в полном неадеквате.
Тут и старлей поднявшись на ступеньку и окинув взглядом пассажиров, подал голос:
— Где водитель автобуса?
Комсомольцы, в отличии от меня, вероятно с интересом наблюдавшие за перемещением тела на носилки, дружно загомонили. Не совсем внятно, но из общих фраз старшему лейтенанту стало ясно, что тот, кого он ищет, снова ударился в бега, но на этот раз по уважительной причине. И докторша подтвердила диагноз, из которого следовало, что виновному в данный момент предъявить ничего не получится, а тем более, впоследствии.
Он, поправив фуражку, на несколько секунд задумался, а потом, видимо сообразив, что в автобусе необычные пассажиры, спросил:
— А вы кто? Куда едете?
В ответ мгновенно полетел хор голосов и старлей кивнув слез со ступеньки на асфальт. К нему тут же подскочил исследователь остаточных явлений.
— Ну, что? Составляем протокол, опрашиваем свидетелей, автобус на штраф площадку?
— Та постривай, — старлей снял с головы фуражку, достал носовой платок из кармана и, вытерев лоб, сказал, — у водія, ймовірно серцевий напад, ще добре без аварії до лікарні дотягнув. А якщо його госпіталізують, то навіщо цей геморой наприкінці другої декади? Та й комсомольці їдуть на військово-патріотичний зліт. Автобус він збирався ставити на стоянку. Хочеш догану отримати з невідповідністю за зрив такого важливого заходу? Мінус тринадцята та у відпустку у лютому? Збігай краще дізнайся у лікарів у якому він стані і якщо його до лікарні кладуть, тоді думатимемо. Там, бачив старша з ними, відвеземо до району. Нехай у них голова болить. Їхня єпархія. Або водія дадуть, або автобус. А нам там нічого робити. Вже опівдні, обід незабаром(1).
Какой интересный язык. Просто шедеврально. Нечто похожее на старославянский. Думаю, если бы записать этот текст на бумажке, там и твёрдый знак в конце каждого слова присутствовать будет. И ни хрена непонятно. Хотя, что греха таить, приблизительно сообразила, о чём старлей втирал молодому, а язык этот, вероятно, использовал как шифровку, чтобы больше никто ничего не разобрал.