— А где ты гранатомёт взяла?
Вот же сука нашёл момент, как раз собиралась сделать глоток.
Я расплескала весь кофе, обожгла ладонь, и в сердцах бросив кружку на землю, согнулась пополам от гомерического хохота.
Наверное, это было очень громко, потому как не прошло и минуты, я всё ещё продолжала громко смеяться, а нас уже обступили парни и девушки и некоторые, было видно, одевались наспех.
— Бурундуковая, — произнёс Виталик, подходя ближе, — так это ты смеёшься, а я вначале решил, что это сирена и всех поднял по тревоге. Блин. Мы думали срочное построение. Вчера как раз обсуждали, что сегодня утром объявят нечто такое.
— Ага, — я кивнула и продолжая смеяться, подняла с земли кружку и пообещала, — в следующий раз буду уходить дальше, чтобы меня слышно не было.
Виталик уставился на растерявшегося Митрофанова и спросил:
— А что тебя так развеселило? Может, всем расскажешь?
— Нет, — я снова рассмеялась, — сначала нужно кофе выпить, потом у товарища капитана получить оружие и амуницию на складе.
Парни и девушки заголосили:
— Какое оружие, Бурундуковая? Это правда?
— Конечно, — подтвердила я, — сегодня будут пробные стрельбы. Идите, готовьтесь, — и пошла к рукомойнику ополоснуть тару.
Со второй кружкой я не стала задерживаться около бедняги дежурного, который сидел и дулся на меня как мышь на зерно. Когда подходила к палатке увидела, как девчонки с визгом понеслись куда-то вскачь. Только Люся остановилась сообщить, что сегодня будут пробные стрельбы и нужно идти записываться в очередь, а то автоматов мало и всем не достанется. Я махнула ей рукой, сказав, что подойду позже и пошла осматривать душевую. Вода и впрямь была холодной, но не критичной как предсказывал капитан, так что, слегка повизгивая, я с удовольствием помылась. Уже на подходе к палатке меня встретил радостный Виталик.
— Здорово, что предупредила, мы будем первыми.
Я сделала брови домиком пытаясь понять, о чём он.
— Про стрельбы. Сама же сказала. Нас записали первыми на десять часов. Тебе капитан по секрету сказал, да?
Только и оставалось, что распахнуть глаза от удивления.
— Вся группа?
— Нет, — Виталик отрицательно помотал головой, — по пять человек с команды.
— А, ну ладно, я ведь не участвую, меня это не касается, — я пожала плечами.
— Как не касается, — возмутился он, — ещё как касается. На вот, держи, — и он протянул мне погоны с двумя звёздочками. Капитан выдал всем. Тебе и мне лейтенантские и ещё нужно сделать собрание и определить заместителей. Они младшие лейтенанты. Давай я тебе пристегну, — добавил он увидев что я разглядываю звёздочки, — и, не дожидаясь ответа принялся колдовать над моим плечом.
А я только сейчас заметила, что у него погоны уже на месте. Симпатичные. Оливкового цвета с двумя красными кантиками. И зачем? Нас так недолго перепутать с личным составом. Меня с моей короткой юбкой вряд ли, а парни запросто могут схлопотать пару нарядов от вышестоящего начальства. Особенно Мирча, высокий оболтус и в форме выглядеть стал вполне симпатично.
— Видел? — спросила я. — Припёрлись обе. Сейчас опять начнут толочь воду в ступе.
— Кто приехал? — переспросил Виталик, а потом его глаза сошлись на переносице. — Что толочь? Воду в ступе? Что ты имеешь в виду?
— Мымра и Гольдман, — ответила я зло и сплюнула на дорогу.
Виталик вздрогнул и оглянулся, а потом решил прочитать мне нотацию:
— Ольга Павловна тоже тут? Ева, здесь ты не права. Она педагог, взрослая женщина, а ты ведёшь себя очень некрасиво по отношению к ней.
— Она ведёт себя красиво по отношению ко мне, — огрызнулась я.
— Её поступок можно понять, наверняка её ввели в заблуждение…
— Стоп, — я выставила ладони перед собой, — больше ни слова. Ты ситуацией не владеешь, поэтому обсуждать не будем, а у меня на этот счёт имеется своё мнение. Ты лучше скажи: где Валера?
— Валера? Какой Валера? У нас в команде нет ни одного Валеры.
— Утром приехал. Разве он не у вас в палатке?
Виталик наморщил лоб, а потом робко спросил:
— Валерий Николаевич? Сын первого секретаря ЦК ВЛКСМ?
Ах, ну да. Для них он на «вы» и шёпотом. Как то забыла.
— Ага, он самый.
— Спит. Иннокентий Эдуардович сказал, чтобы мы не шумели, он больше суток не спал.