— А тут, что делаете вдвоём? Подбираете место для съёмок нового фильма?
— Почти, — отозвался Николай, — здесь была целая группа. Вчера уехали, а я остался ждать Талгата. Он сегодня приехал. Тут огромные крабы, я сварил несколько штук. Любишь крабов?
— Ещё бы, особенно под холодное пиво, — я мечтательно вздохнула.
— Наш человек, — констатировал Николай, — мы как раз собирались в Черноморское махнуть. Или тебе нельзя? Ты на службе?
— Можно, — тут же согласилась я, — только мне пропуск долго выписывать. В штаб нужно. Обратно я и без пропуска вернусь, но как проехать мимо поста? — И я с надеждой глянула на Николая. Ну, а что, вдруг у них пропуск-вездеход и их даже не проверяют. Артисты ведь. Ещё и съёмочная группа была.
— У нас доверительные отношения, — кивнул Николай, — только твоя форма сдаст тебя с потрохами, — и он критически посмотрел на меня, — а медаль за что?
— А, — я отмахнулась, — пару шпионов задержала, — вот и наградили. Кстати, очень помогли приёмы.
Ещё как помогли. Ментам во Фрунзенском райотделе они точно были в новинку. Не учат нашу доблестную милицию защищаться от террористов. Совсем не учат и ещё очень долго не будут учить.
— Ого, — произнесли почти в голос. Прониклись.
— На, мне купальник, а форму можно спрятать, — напомнила я про поездку.
— Можно попробовать, — согласился Нигматуллин, — только тебе потом не попадет за самоволку?
— Нет, — я рассмеялась, — я вольнонаёмная и девушек не наказывают.
Наказывали девушек военных в СССР или нет, я не знала, но парней надо было успокоить. Где и когда я ещё смогу выпить пиво в компании Нигматуллина и Ерёменко-младшего? И пропустить такое? И фотоаппарат имеется. Да мне все обзавидуются через пару лет, когда фильм выйдет на экраны. Это ведь не фотки — бомба! Представила и сама выпала в осадок.
И не заметила, как мы спустились на пляж, только когда в туфли песок попал.
Я стянула через голову гимнастёрку, скинула обувь и, извиваясь, выбралась из юбки, оставшись в своём шикарном красном купальнике. Оценили, раскрыв рты и уставившись на единственное приличное достоинство Бурундуковой. В принципе, почему единственное? И талия, и фигурка в полном порядке.
— Даже рубашку не снимешь? — поинтересовалась у застывшего Талгата.
Очнулся. Скинул рубашку на руки Николая и сказал:
— Ну давай, разомнёмся чуть-чуть, даже интересно что может показать такая девушка.
— Тали, — окликнул его Николай, — только не забудь, именно девушка.
Талгат махнул рукой другу и предложил:
— Я чуть, вполсилы, пару атак проведу, а ты попробуешь защищаться. Хорошо?
— Хорошо.
И он без предисловий сделал выпад, один раз, другой, от которых я удачно увернулась, но потом всё же, пропустила парочку, несильных, но вполне чувствительных удара. Я в ответ контратаковала и он, едва увернувшись от последнего моего броска, остановил бой.
— Что? — спросила я, когда он, ничего не говоря, стал с новым интересом меня разглядывать.
— А у кого ты тренировалась, — наконец выдал он то, что его заинтересовало.
И что сказать?
— Отец.
— Отец? — переспросил он.
— Ну да, — подтвердила я.
Талгат почесал затылок и задал следующий вопрос:
— А кто твой отец?
— Милиционер. Но он погиб два года назад и теперь я сама по его программе.
— А кто он по национальности?
И какая ему разница? Да и не знала я кто отец Бурундуковой. Молдован, румын, татарин. Какая разница. Но на всякий случай сказала:
— Русский.
Нигматуллин около минуты молчал, переваривая услышанное, а потом Николай напомнил, что время близится к полудню и скоро будет жарко, а ещё палатку собирать и вещи.
— Хорошо, — сказал Талгат, — нападай, давай, покажи, всё чему тебя учили. За меня не переживай.
Ну и что ему показать? Супер комбинацию Тыгляева, которую, за свою он никогда не признавал. Говорил, что эти вариации ударов, придумал ни кто иной как Талгат Нигматуллин. Просто официально не зарегистрировал, и потому не назвали в его честь. Но божился всеми аллахами которых сумел вспомнить, что это истинная правда.
Глава 23
Кувыркнуло меня знатно. Сама виновата, он хоть и сказал, что будет только защищаться, но следовало быть начеку, а я рот раскрыла от удивления. Ненадолго, на мгновение, но Талгату этого хватило. Зарылась лицом в песок по самую маковку и теперь отплёвывалась, слушая как возмущается Николай.