— Тали, Тали, ты что натворил? Это же девчонка. Куда ты её так ногой поддел?
Поддел. Ничего себе поддел. Пнул от души, хотя в последний момент притормозил, а то я бы ещё метров пять кувыркалась. Но, чёрт возьми, я его достала, даже с неудобной позиции, я его достала. Кому рассказать — не поверит. С тела Бурундуковой!
В XXI веке были грамотеи, которые писали в интернете, что Талгат не умел драться. Ерунда полная. Ясно, что скорости возросли, много нового, но чемпионом трижды просто так не становятся. А были такие, которые даже чёрный пояс Нигматуллина под сомнение ставили, уроды. Хорошо хоть мемуары современников сохранились, а они конкретно рассказывали, что он пять часов в день посвящал отрабатыванию ударов. Причём, именно ногами.
— Девчонка, — голос Талгата перешёл на высокую ноту, — девчонка! Да ты видел, что она сделала?
Лицо Николая скривилась.
— Заехала тебе по физии. Видел, но ты сам ей дал карт-бланш, а то, что она оказалась проворной, кто виноват?
— Мастер. Ты помнишь, я тебе рассказывал про свой новый удар. Я придумал его, обман, как торнадо. Ну, вспоминай.
Николай наморщил лоб и кивнул.
— Что-то припоминаю. Но это давно было.
— Месяц назад. Не так уж и давно, — возразил Талгат.
— Ну и причём тут то, что ты рассказывал, к тому, что ты её так швырнул? — Не унимался Николай.
Я же, пока они препирались, уселась на песке, вытягивая руки в разные стороны. Небольшое жжение при вдохе, но рёбра вроде целые. Спрашивает он причём. Ещё как причём.
— Ты посмотри на неё, — продолжал ворчать Нигматуллин, — я на утрамбованной земле, а она ступнями полностью зарылась в песок, и потому на цыпочки было встать неудобно и колено, за счёт этого не поднялось выше. Но даже из этого положения, если бы я не понял, что за комбинацию затеяла, она бы меня по песку размазала, моим ударом! Ты понимаешь? Моим! Я его придумал, но ещё не довел до полной эффективности. Как такое возможно? Кто она такая?
Вот же, твою мать. Не врал Тыгляев. И как теперь это разруливать? Вопросы посыпятся как из рога изобилия. А я что, по кругу мотаюсь? Когда в 77 год, помню, а обратно — нет? И Нигматуллин не регистрирует, потому что дура Синицына эту комбинацию знает?
И ещё оба упёрлись в меня нехорошими взглядами, вместо того, чтобы помочь подняться. А мне, между прочим, больно было.
— Папа показал, — буркнула я, — аккурат за два дня до гибели, — а потом зачем-то добавила, ну а кто будет проверять? — Он в Китае десять лет жил, тхеквондо изучал, вот и любил придумывать.
Ребята переглянулись, а потом Талгат, опомнившись, помог мне подняться и слегка поклонившись, извинился.
Как ни уговаривал Николай, мы почти два часа махались на песочке, пока оба не выбились из сил. Не знаю как Талгату, а мне пошло на пользу.
Вот теперь я бы Фрунзенский райотдел разнесла конкретно, по кирпичику и ранение не получила. И медаль, наверное, тоже.
Ерёменко устав наблюдать за нами собрал палатку, упаковал всё в багажник автомобиля, а потом купался метрах в десяти от берега.
Мы с Талгатом к нему присоединились, когда солнце подкралось к зениту, и я вспомнила о главном. Да чтоб я упустила такой момент.
В чехле у Николая действительно был фотоаппарат «Чайка». Маленький, компактный и вместо обычных 36 кадров, умудрялся отснять на ту же пленку — 72. Ребята могли и не объяснять мне эту Филькину грамоту, всё равно ничего не поняла. Особенно когда пытались втолковать, что такое: «выдержка». Как то это слово я немного по-другому представляла. Но, кое-что зацепило: фотоаппарат работал без подзарядки. А вот эти технологии стоило прихватить с собой, а то всегда в нужный момент, то аккумулятор сядет, то батарейки сдохнут.
Отбили мы кадров тридцать, ещё и селфи можно было делать с задержкой на пять секунд.
В машине устроилась на заднем сиденье среди кучи вещей и, хотя зарыла под ними гимнастёрку, когда подъехали к пропускному пункту, улеглась и закидала себя тряпками. На всякий пожарный.
Самое смешное, именно на этом месте в будущем нудисты себе пляж облюбуют. Вспомнила по разным ориентирам и хихикнула про себя.
Послушала, как Талгат с Николаем поздоровались с вояками, перекинулись парой слов и автомобиль покатил дальше.
Облегчённо вздохнула, подумав, что пару дней я проведу на свободе.
— Слушай, Оля, — Талгат, развернувшись вполоборота, когда я уже втиснулась в гимнастёрку и даже нахлобучила сверху пилотку, спросил, ткнув в мою грудь пальцем, в смысле показал, — а зачем тебе всё это?