Вот и выходило, что времени у меня катастрофически мало, и если сегодня же не вырваться на свободу то, возможно, вырваться не удастся никогда.
Автомобиль тряхнуло на кочке так, что меня подбросило сантиметров на двадцать, а потом снова рапластало на полу. Скрутилась калачиком на боку, хватая ртом воздух.
Из кабины послышался мат старлея и я поняла, что на колдобину он налетел случайно, ввиду своего косоглазия, но мне от этого легче не стало. Пообещала размазать его рожу об твердую поверхность до полного неузнавания. В ответ прилетел мат и обещание сделать со мной, то же самое. Так и ехали, переговариваясь и раздавая друг другу комплименты.
Первым все же не выдержал он, разоравшись на весь салон так громко, что даже корова, когда требует себе бычка, и то тише мычит:
— Заткнись сука! Удавлю тебя прямо здесь!
Естественно я не заткнулась, а наоборот, стала ещё сильнее подначивать. Вспомнила всех его родственников, начиная с мамы и заканчивая прадедушкой в седьмом или восьмом поколении.
Мы были только вдвоём, и я прикинула, что у меня есть шанс прибить его, если он остановит автомобиль и засунет свою рожу ко мне в будку. В РОВД народу много и сделать нечто подобное будет гораздо сложнее. Но и старлей, вероятно заподозрил что-то неладное или вспомнил бакланов перебинтованных на берегу и машину тормозить не стал. Только орал и огрызался до самого посёлка и представлял с моей подачи, что капитан, наверняка, расскажет всем в отделе про специальный женский батальон и над ним ещё не один день ухахатываться будут. Во всяком случае, надеялась на это.
Изогнувшись надела туфли и застегнула хлястики, до того как подъехали к РОВД, чтобы их какой-нибудь ухарь не прихватил. Жирновато будет для жены мента в них щеголять, дорогие и красивые. Пусть в своих скороходах ходят.
Здание представляло собой двухэтажный прямоугольник с огромной табличкой на входе: «МВД СССР». Обнесено было металлическим забором, но без ворот и даже шлагбаум отсутствовал, что порадовало. А при входе, перед ступеньками, стояла пара «Жигулей» разукрашенных и с фарой на крыше и новенькая «Ява», хозяин которой, наверняка гордился своим детищем. Сверкала на солнце как новогодняя ёлка.
Выдернули меня из утробы УАЗика два толстых сержанта, с абсолютно одинаковой беременностью на шестом месяце, не меньше. Отличались рожи, как у неандерталок, только усами. У одного были, у второго нет, и поволокли под руки по ступенькам. Не иначе старлей дал такую команду, чтобы руки вывернули, и я двигалась буквой «зю».
Но как ни выгибали, вертела головой в разные стороны, запоминая расположение столов и сидящих за ними людей. Странное, надо сказать расположение. Справа от дежурного открытая зала, где находились четверо задохликов в гражданке и громко обсуждали, сколько им здесь ещё обживаться и когда в правом крыле здания, закончат ремонт. Сбоку стенд, на котором большими буквами было написано: ' Их разыскивает милиция', а ниже портрет бандитской рожи, с маленькими волосиками, торчащими в разные стороны. То ли фоторобот, то ли рисунок, на котором даже разобрать, кто это, было невозможно. Женщина или мужчина.
При виде нас задохлики умолкли, а потом, весело гогоча, принялись обсуждать мой потасканный вид и допытываться у сержантов, где они раздобыли такую героическую шлюху.
Между двумя особо говорливыми стояла тумба, на которой высилась статуэтка, изображающая сидящего на бревне медведя, только фигура косолапого выглядела непропорционально. Здоровая туша с маленькой головой. Почему-то захотелось разбить её об голову очкарика, который отпускал особо колкие замечания в мой адрес. В конце залы вместо дверей была решетка, за которой виднелись ступеньки, уходящие на цокольный этаж. Вот туда мы и направились. А так как проход был узким, меня подтолкнули вперёд, и я чудом удержалась на ногах, едва не скатившись, верх тормашками.
Освещение внизу было так себе, через несколько узких окон, на которых висели массивные решетки. Коридор, шириной метра два и четыре клетки, которые на удивление в данный момент пустовали.
— Выбирай любую, — пошутил усатый и открыв одну втолкнул меня внутрь.
Лязгнул замок, и я поняла: снимать наручники никто не собирался. Они практически сразу забыли обо мне. Один улёгся на топчан, а второй потопал по ступенькам вверх.
Увы, скамейки в клетке не были предусмотрены, но и стоять на ногах у меня не было никакого желания, поэтому подошла к стене и, опустившись на корточки села на холодный пол. Во что, в конце концов, превратится юбка, меня совершенно не беспокоило в связи с новыми событиями, от которых голова шла кругом.