К сожалению, я прекрасно знала, что к тому времени, когда меня хватятся на слёте, я уже запросто могу оказаться контуженной на всю голову и реального выхода не видела. Разве что капитан соберёт мозги в кучу и мне с ним удастся нормально поговорить. И если захочет это сделать, что не факт.
Так задумалась, что не услышала как кто-то пришёл и только невнятное бормотание заставило поднять голову.
— Прикинь, кого взяли на пляже. Молдаванку, — вещал только что вернувшийся усатый толстяк, — ту самую. У нас на стенде уже месяц висит, думали, умотала из города, а она здесь оказывается ошивалась.
— Ты уверен, что это она? — с сомнением проговорил напарник.
— Да точно тебе говорю. Она сегодня в парке со своими дружками целую толпу объегорили. Признали её. А попалась как, будешь хохотать. Махнули они на скалы. А капитан Ковров, как раз рейд надумал учинить на голых, чтобы количество протоколов закрыть на месяц. Приехали, оцепили всё, а она как раз бойню там учудила. Палками отделали от души. Куча тяжких телесных, а двоих или утопила или в песок зарыла. Ищут и поехали за собакой. Так что на ней теперь шесть трупов. И документы сделаны идеально. На первый взгляд и не разглядишь липу. Ещё и медаль себе повесила, только с формой лопухнулась. Волошин экспертам позвонил, но уже и сам нашёл нестыковки. Явная подделка.
И они оба уставились на меня, как на говорящую обезьяну в зоопарке.
И угораздило меня так вляпаться? Понятное дело, разберутся, что я не та молдаванка, которая им нужна, только когда? И кто меня по рисунку на стенде додумался признать? Там же рожа, напрочь криминальная и выглядит на тридцать с хвостиком.
— И что теперь? — донёсся до меня вопрос.
— Волошин сейчас придёт и живо эта тварь признание подпишет. Ты же Волошина знаешь, он у столба признание вырвет, что тот с умыслом на дороге стоял.
И кто у нас Волошин? А, наверное, косоглазый и есть, видела, как капитан ему мой комсомольский передал. Хреново до жопы. С наручниками за спиной троих мне на ограниченном пространстве не одолеть. И вперёд руки перекидывать нельзя прямо сейчас, сразу возбудятся.
Мозговой штурм прервался тяжёлыми шагами и около двух подскочивших с места сержантов нарисовался старлей, в расстегнутом кителе и резиновой дубинкой в руках. И отсутствие галстука навевало на самые нехорошие мысли, а ещё он скалился и постукивал дубинкой по ладони.
Наверное, впервые подумала, что вляпалась в дерьмо по самые уши. Клетка маленькая, собьют с ног и замесят, а потом спишут на драку на пляже. И старлей, чтобы у меня не было иллюзий, расстегнул кобуру. Всё ж таки опасается и предприми я что, выстрелит не задумываясь.
Усатый распахнул решетку и Волошин, продолжая ухмыляться, сказал:
— Выходи.
Появилась надежда, что меня куда-то в кабинет отведут, для предварительного разговора, а всё это просто, чтобы постращать, но нет, втроём отступили назад, а косоглазый указал на деревянную дверь в конце коридора.
— Туда шагай.
Пыточная у них там что ли? Но выбора не было, и я двинулась мимо клеток в указанном направлении.
Перед дверью остановилась оглянувшись. Напарник усатого остался стоять около топчана, что давало небольшой шанс, вот только туфли бы сдёрнуть с ног.
— Дверь ногой толкни и входи, — приказал старлей.
Я толкнула. Душевая, выложенная рыжим кафелем на полу и стенах до самого потолка. В углу низкая длинная скамейка, вот к ней и направилась.
— Чего расселась? Встать! — рявкнул Волошин закрыв за собой дверь.
— Ноги натерла, — буркнула я в ответ, расстегивая хлястики на туфельках. Сбросила их с ног и потёрла ступней кафель. Сухой, шершавый, не скользкий.
Едва я поднялась, старлей принялся раздавать команды.
— Зубарев, зацепи её наручники за крюк, чтобы не дергалась. Гимнастёрку замотай вокруг головы и сними медаль и комсомольский значок.
Толстяк шагнул ко мне. Аут. Или сейчас или никогда.
Развернулась совсем чуть-чуть, почти незаметно и пробила левой ступней снизу вверх в подбородок усатому.
Я конечно не Бен Фостер, но апперкот получился славный. Голова сержанта откинулась назад, и туловище стало прогибаться, а я не давая старлею на раздумье ни секунды, отскочила в сторону и правой ногой с разворота въехала ему в челюсть.