Новое утро для Князевой началось непривычно рано. И не с кофе, а с расследования в сети. Евгений Калинин. Такое имя носят тысячи мужчин по всей России. Гуглить конкретного – все равно что искать иголку в стоге сена… Однако стоит прибавить к запросу приписку «Заречный», вариант останется один. Нужный.
«БЫВШИЙ ДЕТДОМОВЕЦ ЖЕСТОКО УБИЛ СВОЮ СЕМЬЮ» – кричал первый же заголовок. Даже по тем скромным деталям, что просочились в сеть, стало понятно: трагедии Васильева и Калинина идентичны. Похожи как две капли воды. Как братья-близнецы. Как лучшие друзья, что росли в одном детском доме и ни на миг не разлучались.
Воспоминания о Баторе, которые затерлись и поблекли с годами, теперь возвращались в мельчайших подробностях. Голова Яны, вопреки ее желанию, превратилась в фильмоскоп. Слайд за слайдом, эпизод за эпизодом возвращалось все. В том числе и знакомство с Калининым…
…Свободный стол располагался в самом конце ряда и был накрыт на одну персону. Чудаковатую новенькую обсуждали целые сутки, а потому ее появление в коридоре не осталось без внимания. Яна неспешно прошла вдоль стены и опустилась на свое место. Она взглянула на то, что полагалось съесть тем утром: подгоревшая запеканка с тремя каплями сгущенки по краю блюдца и стакан какао с омерзительной пленочкой на поверхности.
Яна изо всех сил старалась не расплакаться. За несколько минут до того, как ее пустили в столовую, воспитательница сказала, что придется состричь волосы. Все. Под ноль. Малышка не понимала, что такое «профилактика педикулеза», но уже знала, как сильно над ней будут смеяться детдомовские. Особенно тот, самый противный и злой из всех, с рыжими волосами и желтоватыми кривыми зубами. Женя, или, как его звали другие мальчишки, Калина.
Не успела Яна переступить порог этого места, как он уже плюнул ей в лицо слюнявой бумажкой из трубочки. Обида и злость. Желание вернуться к маме, ну, или хотя бы расплакаться без утайки… Новоявленная сирота хотела чего угодно, но только не проклятую запеканку.
– А ты почему не ешь? – строго спросила воспитательница с белой как снег шевелюрой, убранной в строгий пучок.
– Не хочу. – Князева плотно сомкнула губы.
– Захочешь, – хмыкнула женщина, бросила короткий взгляд на Калинина и удалилась.
Жека поднялся и с мерзкой ухмылкой двинулся к столу Яны. Внезапно его опередила девочка. Она прыгнула на свободный стул, с грохотом опустила свою тарелку.
– Привет! Я – Рита Носова, а тебя как зовут? – Маленькая ладошка протянулась навстречу.
– Яна, – тихо донеслось в ответ.
– Красивое имя! А фамилия как?
– Соколова…
– А ты чего запеканку не кушаешь? Не так уж и плохо, если горелки снять. Давай помогу!
Рита без лишних слов оторвала черную шкурку, зачерпнула ложкой сгущенки со своей тарелки и замазала пустоты. Яна улыбнулась, заметив, как старательно ее новая знакомая трудилась над тем, чтобы придать запеканке божеский вид.
– Вот, уже можно пробовать, – сказала девчонка и с укором посмотрела на Калинина. – Иди отсюда! Не видишь, ест она, ест…
…Вздрогнув от реалистичного видения, Яна вышла на балкон, чтобы затянуться сигаретой. Пуская дым и кусая губы, она боролась с настойчивым желанием облегчить себе жизнь и позвонить человеку, у которого был доступ к без малого любому делу и документу. Уважаемый в органах человек. Он же ее бывший по совместительству.
Мысленные дебаты завершились внезапно. Стремление докопаться до истины положило на лопатки принципы. Яна набрала хорошо знакомый номер абонента «Тёма» и затаила дыхание. Звонить в столь ранний час крайне неприлично, но понадобился ровно один гудок, чтобы из трубки донесся ответ.
– Какие люди, – протянул густой баритон. – Я уж думал, не услышимся…
– Привет, я по делу. Можно без прелюдий? – Яна не позволила вставить ни слова. – И без грязных шуточек тоже.
– Слишком хорошо меня знаешь, – рассмеялся парень на другом конце линии.
– Нужна твоя помощь. Сможешь нарыть мне инфы по Евгению Калинину? Он из Заречного. Осужден за убийство жены и малолетнего ребенка.