– Благодарим вас за подробный комментарий, – услужливо раскланялся корреспондент с местного телеканала.
– А можно еще один вопрос? От неравнодушных граждан, так сказать, – неожиданно для самой себя выкрикнула Яна.
– Конечно. – Анатольевна жестом остановила сурового охранника, который уже было двинулся в сторону Князевой.
– Вы ведь в молодости работали воспитателем в детдоме?
– Верно, – сдержанно кивнула женщина. – Для меня это был важный этап. Он многое мне дал.
– Тогда вы помните, что Глеб Васильев был в числе ваших воспитанников?
– Безусловно. – Мэр Заречного и бровью не повела. – Увы, Глеб всегда был проблемным ребенком, склонным к криминалу. Он, как и многие другие мои воспитанники, пробыл на содержании у государства до совершеннолетия, а затем выпустился, и больше я о нем ничего не слышала.
– Хорошо, – довольно улыбнулась Яна. – Может, и Евгения Калинина припомните? Он был лучшим другом Глеба и тоже рос в детском доме под вашим надзором. Знаете, что с ним случилось?
– Просветите. – Кристина Анатольевна приподняла очки, чтобы лучше разглядеть нахалку.
– Он, если верить выводам официального следствия, тоже убил свою семью. А два месяца назад его зарезали в колонии. Чувствуете свою вину? Или хотя бы ответственность?
Анатольевна расплылась в злой ухмылке. Воздержавшись от комментария, она дала знак репортеру, и тот выключил камеру. В следующий миг госпожа мэр развернулась и пошла к воротам, а бугай-охранник направился к Яне.
– Ты че тут, самая умная? – Амбал схватил ее за лацкан и притянул к себе.
– У тебя ровно пять секунд, чтобы отпустить, а после сломаю тебе челюсть, – прошипела Князева.
– Так-так-так, давайте без нервов, – вмешался Денис. – Я уведу ее, расслабься, Лёв, – заверил он разъяренного охранника.
Тот лишь усмехнулся и поспешил нагнать остальных.
– Своей смертью не помрешь, – прошептал Симонов и, взяв Риту под руку, поплелся к машине.
Оставшись среди чужаков в одиночестве, Яна огляделась. Зареченцы сверлили ее холодными осуждающими взглядами, от которых становилось жутко. Поправив воротник, Князева покинула кладбище. В городе было аномально холодно для августа. Показалось хорошей идеей выпить большой стакан капучино. Усевшись с ним перед витриной единственной на весь город кофейни, Яна включила в наушниках «Триллер» Агаты Кристи. Однако любимая мелодия практически сразу сменилась стандартным рингтоном. Звонил Денис Симонов.
– Да, – как ни в чем не бывало ответила Яна.
– Ты, кажется, допрыгалась. Елецкая позвонила моему начальству, а оно в свою очередь – в Волгоград, твоему. Только что слышал их разговор. Головная боль тебе обеспечена.
– Плевать. Меня и так отстранили.
– А чего ты так взъелась на эту мадам? Что-то личное?
– О да. Она была у нас надзирательницей в Баторе. Самой жестокой и отбитой из всех. А теперь, вон, про монстров рассуждает и слезы фальшивые льет. Я не сдержалась. К слову, ни о чем не жалею.
– Слушай, не в обиду, но у тебя тут, очевидно, крыша едет. Может, домой? Нафига себе нервы мотать?
– У меня еще дела есть.
– Мы со всем разберемся, поверь.
– Ага, верю, – закатила глаза Яна. – Не бойся ты, я свое слово держу. Больше не побеспокою.
– Да что уж там, если останешься – беспокой. Больше шансов сохранить твою дурную голову.
– Спасибо, Денис.
– Не благодари, ты тут ни при чем, это ради Риты. Она за тебя переживает, а ей нельзя.
– Привет ей передавай. До связи. – Яна сбросила звонок и залпом допила приторный кофе.
Сладость, осевшая на нёбе, вернула еще одно воспоминание. Как всегда, яркое и неизменно спонтанное…
– Вот и что с ней делать? Снова отказывается есть, мерзавка! – Молодая Кристина бросила полный ненависти взгляд в сторону Соколовой.
Та, склонившись над полной тарелкой молочного супа с вермишелью, роняла крупные слезы.
– Демченко, ну, хватит тебе, – махнул рукой воспитатель Антон. – Походит голодная и на ужин съест что дадут.
Кристина боковым зрением приметила, как Яна и Рита менялись тарелками, чтобы как можно скорее покинуть столовую и продолжить игру.
– Это что еще за фокусы? – вспыхнула девушка. – Ты пока сама не доешь все до последней ложки, из-за стола не выйдешь, поняла?!
– Я это не буду, – огрызнулась Соколова.
– А я сказала – будешь, – прошипела воспитательница, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть малышке в глаза.
Другие дети замерли и все до единого повернули головы, чтобы не пропустить развязку.