– С одной стороны, ничего экстраординарного, так полстраны живет…
– А с другой? – напряглась Яна.
– А с другой – ничего хорошего. Глеб бухал. Жена всегда на взводе. Денег не хватало. В какой-то момент детей чуть не забрали. Они были на грани… Я решил дать им последний шанс, и Васильев его не упустил. Бросил пить, представляете? Подработку нашел. Одумался вроде как…
– Он знал про измены жены?
– Знал, но понимал, что это заслуженно. Да и сам налево бегал только в путь!
– То есть убить он за это не мог?
– Исключено. Он прощение заслужить пытался… – нервно усмехнулся Роман. – Но даже если так, детей-то зачем? Не верю.
– Может, это была его месть Алисе?
– Нет. Он знаете почему за голову взялся? Я ему сказал, что детей заберут в…
– Приют? – без тени сомнения выдала Яна.
– Ага.
Двое замолчали, обдумывая сказанное и услышанное. Внезапно Яна подняла голову и спросила:
– Сделаете мне одолжение?
– Смотря какое…
– Вы ведь бываете в городском архиве? По работе?
– Иногда.
– Мне нужны документы из Батора, детдома, где вырос Глеб. – Князева подалась вперед. – Личные дела.
– А нельзя просто… удостоверением помахать? – смутился Роман.
– Не хочу привлекать внимание. Это все моя инициатива.
– Вы ведь все равно не примете отказа?
Яна улыбнулась.
– А что там, кстати, по десертам?
Конфеты с фундуком и пара комплиментов работнице архива открыли путь к документам. Яна с умилением наблюдала за тем, каким милым и обходительным может быть ее спутник – ничего общего с тем грубияном, что угрожал Денису. Роман не замечал интереса в глазах Яны. Он по-прежнему скорбел, хоть и пытался скрыть это за ничего не значащими улыбками.
Беспорядок в душном зале поражал. Князева и подумать не могла, что важные документы могут храниться в подобных условиях. Сотни коробок: запечатанных и открытых, подписанных и безымянных, подтопленных в районе дна и даже разорванных… Яна с Романом провели по меньшей мере два часа в поисках нужного стеллажа и той самой полки.
– Кошмар просто. – Роман уронил на стол коробку и схватил несколько верхних папок. – А вы ведь тоже детдомовская?
– Давай уже на ты? – предложила Яна. – Чем же я себя выдала?
– Батор. Так больше никто не говорит, только детдомовские.
– Все так.
– Грустно, что тебе пришлось через это пройти, – вкрадчиво произнес он.
– Да ладно, ни о чем не жалею. Как говорится, все, что нас не убивает, делает сильнее.
– Ладно, а что мы ищем-то? Вернее, кого?
– Тайна следствия. – Князева глазами указала на выход.
– А серьезно?
– Серьезнее некуда. Хочу посмотреть все досье одна… Если можно.
– Ну а мне чем тогда заняться? – Рома невольно подбоченился.
– Иди пофлиртуй еще немного с архивариусом.
– Язва ты…
Князева довольно делила папки на две стопки. В одной намечался явный перевес. На секунду Яна поймала себя на приятном щекочущем, почти детском ощущении тайны, что вот-вот раскроется. Тут же ей пришлось вспомнить повод, по которому она пришла сюда изначально. Светлые брови сдвинулись, а губы сжались. Яна решила, что не уйдет из архива с пустыми руками. Слишком много уже поставлено на карту…
Эпизод 4
В цветочном магазине у Риты стояло непривычное оживление. Она бережно заворачивала букет зеленых, еще не распустившихся лилий, перебрасываясь фразами ни о чем с довольной покупательницей. Студенты, сбившись в кучку, фотографировали чайные розы и по-доброму смеялись – должно быть, выбирали подарок преподавателю. Идиллия казалась нерушимой, но ровно до тех пор, пока в ларек не ворвалась Яна. Обогнув ребят, она вплотную приблизилась к стойке, подалась вперед и, не скрывая возмущения, спросила:
– Почему ты не сказала мне про Костика?
Симонова обомлела и ускорилась. По ее бледному лицу было заметно, насколько она не ждала этого разговора и не хотела его продолжать. Однако игнорировать настойчивую гостью не вышло. Князева не сводила глаз со старой подруги.
– Минуту. – Рита старалась говорить спокойно. – Закончу – и все обсудим.
Покупательница неловко засуетилась и забрала букет как есть, без лент и украшений. Студенты тоже замолкли и гуськом поплелись на выход. Симонова раздраженно стянула фартук и перевернула табличку на двери.
– Идем, – скомандовала она, выходя на солнце.
Они устроились на лавке в сквере неподалеку; две девушки, что когда-то были лучшими подругами, не решались нарушить напряженное молчание. Яна двигала камушек носом кроссовки. Рита смотрела куда-то вдаль, поверх деревьев.