– Что же там у вас творилось сегодня? – покачал головой бородач, подливая добавки.
– Лучше тебе не знать, – шмыгнула носом Яна. – Прóклятое местечко, но ничего, еще побарахтаемся.
– Везде свои приколы, – вздохнул бармен. – У нас тоже не сахар. Сейчас, вон, начнется экзекуция. Вечер караоке, мать его.
– Хочешь, я тебе спою что-нибудь? – поморщившись от очередного «залпа», спросила Яна.
– Не знал, что ты умеешь.
– А я и не умею. Но когда это кого останавливало? Русский рок любишь?
– Смотря что, – рассмеялся парень.
– «Наутилусы»? – Князева в надежде свела брови.
– Ранний репертуар – святое. Подпою!
– По рукам. Пойду закажу песню, а ты мне повтори пока что.
Пробираясь сквозь толпу потных мужиков, Князева лоб в лоб столкнулась с одним из них. Высокий, симпатичный, с грустным и усталым взглядом. Едва не окатив незнакомку пивом, он извинился вполголоса и направился к бару. Туда, где еще минуту назад выпивала сама Яна.
«Скованные одной цепью, связанные одной целью», – заплетающимся языком повторяла она в микрофон, разглядывая захмелевшую толпу. Собравшиеся едва ли замечали неуклюжую девушку на сцене. Каждый был занят чем-то своим. Одни играли в бильярд, другие заливали глотки дешевым пойлом, третьи ковыряли во рту зубочистками и лениво переговаривались, глядя на экраны, где без звука транслировали футбольный матч. И только он, тот самый незнакомец из толпы, не сводил глаз с Князевой. Казалось, он слышит что-то совершенно иное, а не пьяные крики мимо нот.
Закончив свой экспромт под жиденькие аплодисменты, Яна вернулась на место. Бармен без лишних уточнений налил ей очередную порцию виски и, подмигнув, удалился. Яна накатила для храбрости и выдохнула:
– Один тут отдыхаешь?
– Что? – неловко улыбнулся мужчина.
– Знакомишься, говорю?
– Вроде того…
– Зовут как? – Князева с интересом разглядывала подкаченный торс, скрытый растянутой футболкой.
– Глеб.
– Глеб-хлеб, – глупо хохотнула она. – Яна.
– Приятно. – Новый знакомый пожал руку Князевой.
– Как дела, Глеб?
– Если честно, хреново. Твои?
– Еще хуже, – сморщилась Яна. – Мы на равных, выходит. Два неудачника… Хочешь, поможем друг другу?
– Это чем же?
– А ты как думаешь? Заглушить боль душевную. Давай, не ломайся. По кодексу неудачников отказываться нельзя, знаешь об этом?
– Теперь знаю. – Глеб подсел ближе.
– Вот и умочка, хороший мальчик. – Яна прижала пустым бокалом несколько бирюзовых купюр и мотнула головой. – Идем?
– Как скажешь. – Глеб также расплатился за выпитое и накинул куртку.
Двое покинули бар с единственной целью: хоть ненадолго забыться в объятиях и ласках случайного встречного. А дальше – все как в самых дурацких ромкомах начала нулевых, где от страсти у героев напрочь съезжает крыша: они целуются в такси, наперегонки бегут вверх по лестнице и рушат все на своем пути, раздевая друг друга прямо с порога. Впрочем, были и отличия…
Квартира Князевой совсем не походила на место для романтической ночи. Условия спартанские: тридцать три квадратных метра обшарпанной однушки, лакированный шкаф, письменный стол, стеллаж с книгами и видавший виды матрас, небрежно брошенный прямо на пол. Нечто похожее можно наблюдать в жилище заядлого холостяка. Либо же у того, кто домой приходит в лучшем случае переночевать, как Яна. Впрочем, ее саму эта нарочитая аскетичность не смущала. Князева любила свою «берлогу» и плевать хотела на мнение тех, кто в ней случайно оказывался.
– Давно ты тут обосновалась? – Глеб шумно дышал, расстегивая рубашку.
– Не твое дело, – усмехнулась Яна и толкнула его на продавленный матрас.
Глеб больно ушиб локоть, но виду не подал. Особенно после того, как его новая знакомая в одно движение стянула с себя майку. Взору открылась спортивная, почти мальчишеская фигура: небольшая аккуратная грудь, впалый живот, острые плечи с выпирающими ключицами. Глеб замер на мгновение, когда Яна подобралась вплотную. Лицо его казалось бледным.
– Что, не нравлюсь? – напрямую спросила Князева.
– Нравишься, конечно. Еще как! – поспешил оправдаться Глеб.
– А чего тогда тормозишь?
– Просто я это…