Денис потер левый глаз пальцем и, недовольно хмыкнув, сел на табурет. Желваки на скулах заиграли, будто он держался, чтобы не выругаться.
– Ты за мной слежку установила?
– Где ты был? – грозно бросила Рита, хоть и сделала шаг назад.
– С Яной. Ведем параллельное расследование. К слову, здорово в этом преуспели…
– Так и знала. – Жена отвернулась к окну и обняла себя за плечи.
– В чем проблема-то? Ты ревнуешь?
– К тому, что какая-то проходимка тебе дороже беременной жены? Нет, нисколечко.
– Проходимка? – удивился Симонов. – Вы же подруги с детства.
– Да уж, подруги. – Рита напоказ шмыгнула носом. – Я тоже так считала до поры до времени. Но Яна дружит только сама с собой. И всегда получает то, что хочет.
– Глупышка. – Денис попытался смягчить ситуацию и почти в этом преуспел. – Князева мне неинтересна как женщина и даже как друг не нужна. Но мне нравится ее остервенелая рабочая упертость. Думаю, если кто-то и раскроет это дело, вернее дела, это точно будет она.
– Мне плевать. – Рита уже плакала, не скрываясь. – Хоть бы и всех в этом городе проклятом переубивали…
– Котенок. – Симонов подошел к супруге и крепко обнял ее со спины. – Ну чего ты как маленькая? С этими эпизодами и правда что-то не так. Муть какая-то. Дай нам пару дней! Чую, мы довольно близки к разгадке…
– Тогда, как закончите, ты возьмешь отпуск. И мы поедем куда-нибудь с маленьким, понял? – Голос Риты жалобно ломался. – На море. Купаться!
– Так и сделаем, товарищ начальник. – Симонов поцеловал жену в макушку и убежал в ванную.
Яна проснулась с блаженной улыбкой на губах. Она сладко потянулась и, взглянув на время, решила еще немного понежиться в постели. Рядом еле слышно посапывал мужчина. Едва прикрытый простыней, в свете полуденного солнца он казался настоящим греческим богом. В меру накаченный, загорелый, с гладкой и бархатистой кожей. Князева обвила рукой мощный торс и прильнула. Мужчина глубоко вдохнул, повернулся к ней лицом и обнял в ответ. Так крепко, что было трудно дышать, но освобождаться из этого плена не было ни сил, ни желания.
Пальцы с коротко остриженными ногтями гладили кожу. Яна наслаждалась теплом мужского тела и не хотела, чтобы этот момент кончался. Внезапно подушечка указательного наткнулась на грубый рубец – шрам на плече был маленьким, но заметным. Яна попыталась «рассмотреть» его получше и тут же услышала сонный голос:
– Да, не только у детдомовцев бывает интересное детство. Нам тоже оставляют «метки любви». Моя вот – на плече.
– Отец?
– Мама, – усмехнулся Рома и с усилием разлепил один глаз. Он взял руку Яны и ее пальцами ощупал собственный мизинец. – Чувствуешь? После перелома сросся неправильно. Тоже мамина работа.
– Как так? – Князева испытала прилив сострадания и нежности.
– А так… – вздохнул Рома. – Злилась на отца, а ярость вымещала на мне. Я не виню, отчасти даже благодарен. Эти приветы из прошлого не дают очерстветь и скатиться в безразличие к чужому горю. Вижу их и вспоминаю о том, что с каким-то ребенком сейчас творится то же самое.
Яна взяла ладонь Ромы, притянула ее к своему лицу и поцеловала.
– Та женщина в ресторане, – неуверенно начала она. – Это бывшая приемная мать. Как видишь, отношения у нас так себе. Были и есть.
– Не хочешь с ней поговорить?
– Ты что, с папой моим знаком? Во заладили оба…
– Просто это было бы верно. Таскать этот камень на душе – дурная идея.
– Я подумаю, – вздохнула Яна. – Так, ладно, я в душ. Времени уже первый час. Мне пора по делам.
– Пойду тогда. Спасибо за встречу.
– Мне тоже понравилось, – усмехнулась Яна. – Дверь за собой прикрой? На связи.
Князева заперлась в ванной, переместилась в душевую кабину и пустила горячую воду. Разговор о приемной матери разбередил старую рану. Она не любила вспоминать прошлое, но в ближайшие пятнадцать минут это неизбежно. Яна задумалась: «Когда все впервые пошло не так?» Смутное воспоминание внезапно сделалось четким, будто оператор в умозрительном кинотеатре наконец-то выстроил фокус…
…Внимание Яны в отцовской библиотеке случайно привлек роман Голдинга. «Повелитель мух» – улыбнулась девчонка и потянула за корешок. Даже не подозревая о том, что за книга ей попалась, она ушла в свою комнату, плюхнулась на тахту и открыла переплет. В комнату следом вошла Лидия. Она была явно не в духе.