– Лида, ты больна…
– Я же вижу, как ты смотришь!
– Не доводи до греха, уйди с глаз моих долой.
Ночью, когда поутихли распри, Яна собрала в рюкзак свои немногочисленные пожитки, на цыпочках прошла по коридору, открыла дверь и рванула прочь не оглядываясь. Она бежала по безлюдному городу в никуда, пока не выдохлась. Та осенняя ночь выдалась на редкость студеной. Довольно скоро беглянку прошиб озноб. Она скиталась от подъезда к подъезду, дергая ручки, но все двери были заперты. В конечном счете она спустилась в подземный переход, прислонилась спиной к стене и, обессиленная, съехала вниз, на ледяной пол. В этот момент послышались суетливые шаги. В конце перехода объявился отец. Едва его завидев, Яна поднялась и побежала прочь.
– Дочка, стой! – кричал он, догоняя.
– Отстань! – Яна замахала руками.
– Погоди ты, послушай! – Дмитрий схватил девчонку и крепко прижал к себе. – Никуда ты не пойдешь! Ты теперь моя, родная…
– Отпусти-отпусти, – вырывалась Яна и лупила отца ладошками по плечу. – Помогите! Люди! На помощь! Пожар!
– Тише, глупая, тише, – шептал отец, пока сам не разрыдался.
Заметив это, Яна затихла и обмякла. Ее сердце разрывалось от жалости к, возможно, единственному человеку, который любил ее по-настоящему. Она обняла его в ответ и расплакалась.
– Ты знаешь, она ведь неплохая… Просто раненая, – бормотал Дмитрий. – Мы не говорили, но до тебя у нас была дочка. Твоя ровесница. Ее не стало год назад, трагически… Она была такой хорошей, вы бы точно подружились.
– Я никогда такой не стану, я баторская, – задыхаясь, лепетала Яна.
– Ты – моя дочь. А все остальное не имеет значения. Мы поживем недолго на другой квартире, а потом будет ясно. Все наладится, милая…
…Вздрогнув, Яна поняла, что остервенело бьет кулаком в до боли знакомую дверь. Из квартир соседей доносились осторожные шорохи. Встревоженные старики зажигали свет в своих прихожих и разглядывали происходящее в глазки.
– Я знаю, что ты там, – бубнила Яна. – Открой!
– Я сейчас милицию вызову! – пригрозил мужской голос сверху.
– Уже работаем, не переживайте, – усмехнулась Князева и продолжила стук.
Не выдержав натиска, Лидия открыла дверь, но не поспешила впустить припозднившуюся гостью.
– Что тебе?
– Папа умер.
Лидия не изменилась в лице. Просто молча пожала плечами и спросила:
– А от меня ты чего хочешь?
– Тебе вообще все равно? – Яна уперлась рукой в стену.
– Спасибо, что сообщила. А теперь уходи, пожалуйста. Люди спят.
– Я не виновата.
– В чем?
– Я не виновата, что все так случилось! – во все горло закричала Яна. – Не виновата, что не была такой же идеальной, как ваша дочь! Не виновата, что не знала, как вести себя в нормальной человеческой семье! Не виновата, что он ушел от тебя и переехал в Волгоград! И в том, что твоя жизнь не сложилась, я тоже не виновата! Я была напуганным ребенком, который просто искал любви и заботы…
– Все сказала? – усмехнулась старушка. – Тогда, в ресторане, что ты там делала?
– Свидание у меня было, – нехотя призналась Князева.
– А я отмечала нашу годовщину. Он всегда водил меня туда, даже когда не было денег. Я была для него на первом месте… – Она замолчала, но все же добавила, не сдержавшись: – Пока в нашей жизни не появилась ты.
– Да я…
– Можешь говорить что угодно, но это ты все разрушила.
– Ясно, – скривилась Князева. – Прощай.
Дверь захлопнулась в ту же секунду. Обратный путь к гостинице занял всего шесть минут. Такси остановилось перед главным входом, и Яна буквально выпала с пассажирского сиденья. Встать ей помогли крепкие мужские руки.
– О, Ромео, – с деланной радостью усмехнулась Князева.
– Ян, что происходит? Ты вообще в порядке?
– А что, не видно? В полном!
– Где ты была?
– У мамки в гостях. Шикарный получился визит. Поговорили, как ты настаивал.
– И как? Полегчало? Ты ее простила?
– Я же не ты, – презрительно фыркнул Князева. – Пошла она! И ты тоже. Пошел!
– Зачем ты меня отталкиваешь? Я ведь ничего плохого не сделал.
– Блин, Ром, ты такой хороший, аж тошно… Знаешь, у меня уже бывали такие. Это плохо заканчивалось. Всегда. Я тебе не дам того, чего ты хочешь.
– И чего я, по-твоему, хочу? – Рома скрестил на груди руки.
– Семью, чего еще. Ты ведь только тем и занимаешься! Лепишь из дефектных семей нормальные. Потому что у самого ее не было.