Противница вновь бросилась в атаку, но Князева точным хуком выбила ей челюсть. Зэчка взвыла от боли и опять попыталась напасть. Немногим удачнее, ведь Яна умудрилась трижды ударить соперницу в глаз, и тот моментально заплыл. Повалив маньячку на пол, Яна криком призвала помощь. Казалось, исход драки предрешен, но именно тогда безумная дотянулась до потерянной заточки и описала ею дугу в воздухе. Князева ахнула, но не сдалась. Напротив, подлая атака лишь придала ей сил. Большие пальцы нащупали глазные яблоки и тут же принялись давить. Зэчка заверещала так, что автозак сбросил скорость. Конвой явно вознамерился вмешаться.
– Тварь! – бритоголовая вновь попыталась ударить заточкой, но промахнулась.
– Сама тварь! – завопила Яна и несколько раз приложила бандитку головой о металлический пол.
Соблазн сломать основание черепа, чтобы раз и навсегда с ней покончить, был велик. Князева едва сдержала себя после третьего удара. И слава богу, ведь вокруг все уже было в крови. Когда вошел молодой конвоир, обе заключенные лежали без движения. Первым делом он кинулся к Яне, чтобы проверить пульс. Это стало его роковой ошибкой, ведь именно тогда же в его бок уперлась чужая заточка.
– Дернешься – ты труп, – прошипела новоявленная арестантка. – Крикнешь что-то напарнику – исход такой же…
– Ну чего там, Тим? – донесся из кабины грубый мужской голос.
– Все х-хорошо… Послышалось, сейчас вернусь.
Князева забрала табельное оружие парнишки и заковала его в собственные наручники. Вернее, окольцевала Тимура и неизвестную рецидивистку. Сама тем временем аккуратно вышла из машины и бросилась в непроглядный лес, где ее тень слилась с остальными… Яна не знала, куда бежать, но даже просто иметь такую возможность – само по себе радость. Князева до жути скучала по этому последние несколько дней. А еще – по здоровому и полноценному сну, который больше не светит ей в обозримом будущем. По крайней мере, пока не пойман истинный преступник.
После череды скандалов и неурядиц в дом Елецких, казалось, пришел покой. Кристина сама приготовила ужин, собрала своих мужчин за большим столом и попросила Лёву купить пару бутылок любимого вина. Непринужденное общение с близкими было таким милым, что сердце хозяйки сжалось от страха: вдруг завтра эта идиллия кончится и старая испорченная пластинка упреков и ругани пустится по кругу?
– Демидовы написали, что не придут… – Олег прочитал сообщение. – У них рейс перенесли, умоляют простить.
– Ничего страшного, – улыбнулась Кристина. – Годовщина – все равно исключительно семейный праздник, обойдемся без посторонних.
Савва поднял руку и смущенно потупил взгляд. Он явно хотел озвучить тост, и Кристина дала ему эту возможность.
– Мам, пап… Я хотел сказать вам кое-что. Иногда со мной трудно, я, типа, веду себя как мудак. Ой, простите. – Лицо его густо залилось краской. – Но я, правда, буду стараться прожить эту жизнь правильно, как вы меня учили. И спасибо вам за это. С годовщиной! За вас!
Глаза Кристины заблестели от слез. Даже такая неумелая и сбивчивая речь растрогала ее до глубины души. Все трое чокнулись бокалами и осушили их залпом. Савва откашлялся и встал.
– Извините меня, я на секундочку.
Олег любя хлопнул мальчишку по спине и кивнул. Сын торопливо затопал на второй этаж. Судя по всему, в уборную.
– Что это с ним? – Елецкая не могла перестать улыбаться.
– Как что, день рождения скоро. Восемнадцать лет. Машину хочет. Он же не дурак, – отмахнулся Олег.
Звук шагов в коридоре заставил пару обернуться. Лицо Кристины вытянулось в недобром изумлении, а Олег резко поднялся, зачем-то взявшись за тупой столовый нож. Из тени бесстрашно вышла Яна. Она схватила бутылку и подняла ее на свет.
– Вроде осталось немножечко. Вы не против?
– Зачем ты здесь? У нас праздник, убирайся… – тише обычного проговорила Кристина.
– Подруга, я тут исключительно ради вас. Налейте мне вина и послушайте кое-что.
Елецкая сжала губы и замолчала. Олег, немного помедлив, выполнил просьбу нахальной гостьи. В этот момент в столовую вошел Савва. Он с подозрением осмотрел Князеву и вернулся на свое место. Его взгляд был прикован к пистолету, который девушка крепко сжимала, даже смакуя красное полусладкое.