Эпизод 8
– Дашь сигаретку? – Гриша повернулся к Денису, отвлекшись от монитора.
– Ты че, закурил, что ли? – выпучил глаза Симонов. – Смотри, аккуратнее, так и человеком стать недолго.
Новенький глупо усмехнулся, оба затянулись дымом и продолжили изучать записи с камер. Изображение было издевательски мутным, перебивалось помехами. Однако момент, когда автомобиль Елецкого притормозил, нашелся без труда. Корпус немецкого авто безмятежно замер, в то время как в салоне разворачивалась страшная картина. Предсмертные судороги Олега оставили немало следов. В отличие от убийцы. Тот спокойно покинул «Мерседес» и свернул в пролесок, где беспрепятственно исчез. Неопознанный, безнаказанный…
– Ниндзя какой-то, ей-богу! – удивился Гриша. – Ни единого следа…
– Да нет, – хмыкнул Симонов. – Так не бывает. Это мы плохо ищем. И вообще, нашел кем восхищаться…
– Кстати, хотел извиниться за тот эпизод. Был неправ. Яна, судя по всему, не при делах.
– А я говорил. – Напарник продолжал смотреть видео в надежде снова заметить преступника на экране.
– Как она, кстати?
– В СИЗО. Сама сдалась. Теперь уж ее точно никто пытать не будет, после всего, что вскрылось…
– Денис? – Гриша сделался как никогда серьезным.
– Чего тебе?
– Как думаешь, мы его поймаем? Или он нас первым настигнет?
– Переломится, настигатор хренов. По тонкому льду ходит и скоро провалится, вот увидишь…
Кристина Елецкая сидела на стуле в коридоре. Неумытая, лохматая, в светлом брючном костюме не первой свежести. Впервые в жизни ей было плевать, как она выглядит, кто на нее смотрит и что в связи с этим думает… Сил плакать не осталось. Спать не получалось. Бегать и суетиться не имело смысла. Именно так она и пришла к тому, что нет решения лучше, чем просто сесть в коридоре рядом с палатой сына и бесцельно смотреть в стену напротив.
Одна-единственная ночь перевернула жизнь с ног на голову. Вернее, растоптала Кристину в кровавые ошметки, которым по-прежнему нужно было как-то функционировать: искать врачей Савве и ритуального агента Олегу, а еще есть и пить хоть немножко, чтобы не умереть от изнеможения прямо здесь, в больнице.
В районе обеда к Кристине подошел главврач. Он опустился на стул рядом и заботливо провел ладонью ей по плечу. Елецкая даже не шелохнулась. Она продолжила молчать, слегка покачиваясь взад-вперед, будто убаюкивая себя и отвлекая от страшной боли, распотрошившей ее внутренности.
– Кристина Анатольевна, поверьте, мы делаем все, чтобы Савва Олегович пришел в себя. Вечером тут будут лучшие токсикологи из Москвы. Если нужно, и заграницу подтянем.
– Каков прогноз? – почти не шевеля губами, спросила Елецкая.
– Его тело сейчас функционирует благодаря аппаратуре, но чем дольше он находится в этом состоянии, тем меньше шансов на благополучный исход… Мы собрали консилиум, чтобы определить дальнейший план лечения. Не переживайте, все будет на высшем уровне. – Врач попытался взять Кристину под руку. – А теперь давайте пройдем в комнату отдыха? Вам бы немного освежиться…
– Я останусь здесь, рядом с сыном, – безжизненным голосом отозвалась Кристина.
– Но почему? Он не придет в сознание еще очень долго. Поймите, он в коме.
– Но все еще жив. А значит, он придет и за ним. Я больше никому не доверяю. Сына моего эта тварь не получит…
– О ком речь? – Врач обеспокоенно нахмурился.
Кристина вновь онемела. Она чуть опустила веки и перешла в режим автопилота. Все еще пребывая в сознании, но больше не реагируя ни на какие внешние раздражители…
Дверь изолятора издала противный скрип. Сонная Яна не спешила поворачивать голову. Она никого не ждала, а значит – плевать, кого там занесло попутным ветром.
– Князева! На выход. – Знакомая фраза создала эффект дежавю. – Ты там что, оглохла?
Яна взглянула на охранника, чтобы бросить очередную колкость, но лишь удивленно вздрогнула. На пороге стоял Денис. Он улыбался во все тридцать два зуба.
– Что происходит?
– Тебя освобождают. – Симонов перешел на шепот: – Распоряжением сверху. Пойдем!
– А как же побег? – Князева не верила своему счастью.
– Сделают вид, что его не было. Правда, и тебе придется на кое-что закрыть глаза. – Денис взглядом указал на искалеченный мизинец и синяки на запястьях.
– По рукам. – Яна улыбнулась и хромой походкой выбралась из своей темницы.