– Вот и че с тобой делать? В милицию сдать? – усмехнулся он, закручивая крышку.
– Не-не-не надо в милицию… – слабо протянул Костя.
– Я бы и не повез. Не дружу с ними, мягко говоря. Меня, кстати, Слава зовут, а тебя?
– Костик…
– Что же, Костик. Отвезу тебя к девчоночке моей, она медсестра. Подлатает маленечко. Как тебе план? Не против?
Мальчишка не ответил. Он вновь погрузился в некое подобие болезненного сна, во время которого постоянно морщился и вскрикивал. Следующая пара недель выдалась непростой. Пришлось заново учиться многим вещам: ходить ровно, не пугаться резких и просто громких звуков… доверять людям. Все это время рядом был Слава. Тот самый мужик на черном «кабане», что просто не сумел проехать мимо…
– Видишь, как оно. – Названый отец коснулся плеча Гордеева, чуть меняя их маршрут. – Ты был ко всем добрым, и об тебя ноги вытирали кто хотел. Я тоже когда-то был таким. На скрипке в твоем возрасте играл, очки носил. И получал от каждого засранца на орехи.
– А потом что? – Костик с недоверием оценил фигуру наставника.
– А потом на самбо записался. В первый же день попросил поставить меня один на один с самым здоровым пацаном в секции.
– И победил его?!
– Нет, – усмехнулся Слава. – Он меня так отоварил, что еще месяц голова кружилась.
– Но как же тогда… – Гордеев в замешательстве почесал затылок в том месте, где рубцевался и зудел шрам.
– Просто я не сдался. Тренировался усерднее всех, дома отжимался, на турники ходил… И уже через полгода этот «шкаф» рухнул к моим ногам и попросил пощады.
– Значит, и у Костика получится?
– Конечно, получится. Только запомни две вещи. Первая: себя по имени лучше не звать, а то люди подумают, что ты дурачок. Вторая: уважение – это страх. Если тебя не боятся, значит, ни во что не ставят. Я научу тебя всему, что знаю сам. Но и ты сделаешь кое-что для меня в ответ, идет?
– Идет, – закивал Гордеев, даже не подозревая, о чем речь.
Впервые на дело он вышел одной ненастной ночью в середине осени. Подбежал к солидно одетому мужчине и потянул его за рукав пальто.
– Дяденька-дяденька, помогите! Там маме плохо! – лепетал Костик со слезами на глазах.
– А где твоя мама? – Прохожий переложил увесистый кейс из одной руки в другую.
– Там… – Пацан указал на глухую подворотню. – Я ее зову, а она не отвечает… Дяденька, помогите!
Незнакомец с подозрением смотрел в темноту внутреннего двора, но отказать напуганному ребенку, тем более такому, как Костик, не смог. Гордеев не знал, на какую судьбу его обрекает. Первые догадки у него возникли, лишь когда сквозь шум дождя пробился сдавленный стон, а из мрака на свет выбежал Слава с уже знакомым дипломатом под мышкой. Вместе они прыгнули в дожидавшийся их «шестисотый» и растворились в беспощадной грозе.
На следующее утро мальчишка попытался узнать подробности случившегося, но наставник ничего не ответил. Вместо этого он отошел в соседнюю комнату и вернулся с листочком в руках.
– Вот, держи, это тебе награда за хорошее поведение.
Костик осторожно принял бумагу и по слогам прочитал написанное.
– Этот документ – твой пропуск в новую жизнь. Ну как, нравится имя новое?
Гордеев неуверенно кивнул и улыбнулся. Он понимал, что Слава постепенно затягивает его во что-то нехорошее, но других вариантов для себя не видел. Уж лучше с бандитами, чем обратно в Батор…
Рома вошел в детскую с до боли знакомым интерьером. Ободранные засаленные обои, вытертый палас, диванчик, на котором один из подлокотников едва держался. Посреди этой грязи и духоты стоял мальчик. Невысокий, худенький, с огромными заплаканными глазами. Кудрявцев подошел к нему совсем близко и опустился на корточки.
– Привет, тебя как зовут?
– Ростик, – несмело выдохнул пацан.
– Ростислав, значит, – улыбнулся инспектор. – А меня – Рома. Очень приятно.
Крупная ладонь сжала вялую кисть ребенка.
– Твари, не заберете вы его! А если заберете, мой муж вас перестреляет! Он с такими людьми водится, ему это как два пальца об асфальт! – В детскую ворвалась женщина. Она истерично кричала и била нежеланного гостя полотенцем.