Я ухожу в темноте — и хотя декорации для страха и серьезных опасений расставлены (всякая длинная тень легко могла таить крадущегося демона), я лишь сосуд для огромного, светлого, бурлящего извержения надежды (густого коктейля из порочного удовлетворения). Я не различаю печальной морды большого старого льва, но знаю, что он там. Я целую здание — я касаюсь Печатни — и когда пальцы мои, задержавшись, блуждают по ней, желая продлить прощальную ласку, сладкая мука, искренняя и острая, затопляет меня, не давая дышать, и я спешу прочь, вламываясь в темноту. Ибо теперь наконец… любовь коснулась меня.
I начало…
ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Боже мой, Джейми, послушай — это же мечта, — фыркнула Каролина. — Ежу понятно. Чья-то дурацкая насквозь прогнившая и охрененно большая незрелая подростковая мечта!
Джейми молча смотрел на нее, не в силах поверить. Не в то, что она бледна и чопорна, и широко распахнула глаза, вновь охваченная яростью, и не в то, что они опять (еще раз) свалились, полетели, чудилось Джейми, за грань и скоро все вернется на круги своя, — нет, это как раз нормально, подобного он и ждал. А в эту ее визгливую истерику, столь откровенно несправедливые и дико неподходящие выражения, то есть — это же Лукас под микроскопом, боже правый, Лукас Клетти, не кто-нибудь. Дурацкая? Подростковая? Пожалуйста, Каролина, приди в себя! Подумай, что ты говоришь: он единственный по-настоящему умный взрослый из всех моих знакомых. Впрочем, мечта — ну да, может быть: Лукас — тот еще мечтатель, и мечты у него такие, о боже — такие бесконечно притягательные, что возможно, ну ведь возможно, что, если Каролина ради Христа и всего на пару секунд заткнется и прислушается к здравому смыслу, она поймет, что он может стать основателем всех наших будущих. А я хочу одно из них, ужасно хочу: мне надо знать, что будущее уже маячит на горизонте. А с Лукасом — да ты послушай, как он говорит (хотя бы молча посмотри на него) — почему-то так просто поверить в мечту. Да, я знаю, звучит убого и нелепо, я знаю, знаю: просто так хочется быть на его стороне, рука в руке. Ну, во всяком случае, мне — хотелось. Каролине-то нет. Она говорит, я слабак. Может, и правда.
— Но послушай. Каролина, секундочку послушай, хорошо? В смысле, оглянись — оглянись вокруг. Эта квартира. Помойная куча, так? Так? Ты же всегда мне это твердила, Каролина. Правда? С той самой минуты, как мы купили эту чертову помойку. Иисусе.
— Да, это помойка, Джейми — конечно, черт возьми, это помойка, и я тебя об этом предупреждала еще до первого взноса, но — о боже, может, хватит уже дымить? Ты только что докурил. Ты в курсе, что наш сын может умереть от пассивного курения? Тебе что, все равно? Кстати, половина взноса была моя.
— Пора бы уже и знать, Каролина. Могла бы заметить за прошедшие годы. Да, я заядлый курильщик. Да, я прикуриваю одну от другой, мне так и положено. И прекрати втягивать в свои дела Бенни.
— И не говори. Вся квартира провоняла.
— Именно — квартира провоняла. Во всех смыслах. Именно так ты всегда и говорила. И только богу известно, какое отношение ко всему этому имеет первый взнос. Впрочем, плевать. Ты пойми — нам на блюдечке принесли предложение, а ты только и можешь, что!..
— Да я понимаю. Я понимаю, Джейми, еще как понимаю. Мы переезжаем на какой-то ах-просто-изумительный склад и внезапно заядлый курильщик испаряется. И вуаля — у нас снова все хорошо. Как ты себе это представляешь? Коснешься края облачения ебаного Лукаса и еще одно чудо немедленно свершится у нас на глазах? Очнись, Джейми, ради бога. Это чертово, чертово здание кажется тебе ответом на все. Но это всего лишь здание, Джейми. А Лукас — всего лишь человек. Мы всего лишь перетащим барахло из одного места в другое. У нас проблемы, Джейми — и что, во имя Христа, ты подразумевал под «не втягивай в свои дела Бенни»?! Он наш сын, поганый ты козел! По-твоему что — вообще его не учитывать? Он одна из проблем!
— Каролина. Послушай, пожалуйста…
— Он, пидор ты несчастный, — он просто одна из наших настоящих, серьезных и взрослых проблем, Джейми. И нам надо как-нибудь сесть и хорошенько их все обдумать. Ясно? Не просто побросать в ящик для чая и отправить вниз по течению в, боже мой, Уэппинг[5] или где там эта ерунда находится, и — я не знаю, что, Джейми? Гм? Расскажи мне, что. Чего ты вообще ждешь? В смысле — ты думаешь, там будет как в рекламках? Ты с коктейлем в руке возлежишь на шезлонге Корбюзье[6] и любуешься панорамным видом на проклятый Тауэрский мост? Это всего лишь место, Джейми. Другое место, и больше ничего.