Я собирался остановиться на этом. Хватит пока. Потому что я уже сказал все, что, в общем-то, собирался. Просто… мой отец, да? Я его недавно упомянул вскользь — и очень обрадовался, загордился, что не стал на эту тему распространяться. Потому что какого рожна он?.. Все время о себе напоминает и все портит. Ладно, послушайте — я просто расскажу этот пустячок — выброшу его из головы, и тогда мы все успокоимся и будем наслаждаться своими Рождествами. Потому что сегодня ночью, знаете, — я уже рассказывал? По-моему, нет, да? Не понимаю, как я умудрился об этом промолчать. Потому что сегодняшняя ночь — это великая ночь, ночь, которую мы все ждали. Сочельник. О да. Пьеса. Обмен подарками. И ужин! Бочка усердно и втайне трудится над ним, сказала мне Джуди. Конечно, самое вкусное он прибережет на завтра (я так думаю, торжественность наложит отпечаток на завтрашнюю трапезу), но сегодняшней ночи тоже явно предназначено стать чем-то очень особенным. И Тедди — он достал свое лучшее вино; говорит, ему не терпится узнать, что мы думаем, особенно о бордо, потому что на этот раз он слегка увеличил процентное содержание каберне, по-моему, он как-то так сказал. Но, конечно, в основном у него на уме пьеса. Боже — он столько в нее вкладывает. Я так надеюсь, что все пройдет хорошо. Пол создал наипрекраснейшие декорации. А Джуди сшила большинство костюмов — хотя Джон пошел и взял напрокат несколько самых экстравагантных. На самом деле это очень странная пьеса, зрителей — в семь раз меньше, чем актеров. Потому что она только для Лукаса, понимаете, эта пьеса. Лукас будет сидеть в зале, подле него Элис (король и его почетная королева, если угодно), а Мы устроим для них эдакое Представление по королевскому указу. Потрясающе. Но с другой стороны, сейчас все такое, да? Все.
Итак. Это нам еще предстоит (и, боже — не терпится увидеть лицо Бенни! И Каролины: Каролины тоже). Но сперва все же еще одно детское воспоминание (чтобы не мешало больше). На Рождество мать как-то умудрялась сэкономить немного из того, что отец считал нужным ей давать, и заворачивала в подарочную бумагу, может, пару ботинок для школы (в каждом полно сластей и фруктов, чтобы смягчить удар), или же, например, несколько книг, которые, как она считала, пойдут мне на пользу. Вот — только что вспомнил: насчет ботинок, я помню, как она ласково улыбнулась и сказала мне: о господи, Джейми, — ты посмотри, что ты делаешь! Ты надел их не на те ноги! И, господи, как она засмеялась, когда я посмотрел на нее, искренне озадаченный, и зарыдал — потому что я не мог — я не мог надеть их не на те ноги, потому что смотри, мамочка, ты что, не видишь — других ног у меня нет! Отец, даже он, по-моему, почти улыбнулся. Ну ладно. Иногда большая игрушка — помню, однажды мне подарили крепость. Она мне ужасно понравилась. Отец дал понять (и был при этом очень суров), что крепость — подарок не только на это Рождество, но и на следующее, а также на мой день рождения, который между ними. И он сдержал свое слово. Но мне ужасно нравилась эта крепость с маленьким подъемным мостом на цепях. Солдатиков у меня не было, поэтому пришлось населить ее космонавтами. Позже я узнал, что крепость соорудил старый мистер Диммок, живший через дом от нас (думаю, по профессии он был модельщиком или вроде того, что бы это ни значило), и что отец пообещал ему взамен роскошный обед в местном пабе и столько выпивки, сколько в него влезет. Старый мистер Диммок смеясь доверительно сообщил мне, о-о — многие годы спустя (когда я разбирал вещи отца после последнего удара, который его доконал; мать умерла от сердечной недостаточности, вызванной, я уверен, стрессом, болью и этим тяжким трудом — уживаться с ним после его первого удара)… да, так вот, старый мистер Диммок положил руку мне на плечо и сказал: «Я все еще жду, знаешь ли, — все еще жду свой шикарный обед, не говоря о выпивке, которая в меня влезет!» Я устыдился и предложил ему денег — и тут же увидел, что он обиделся. Он сказал мне: «Господи, Джейми, — да я просто пошутил». Лучше бы я не предлагал ему денег. Бенни она, эта крепость, не понравилась; и Каролина потом ее кому-то отдала.