Джейми потянулся назад и погладил ее по руке.
— Знаешь, ты не должна этого делать. Если не хочешь…
— Гм? Делать чего? А — твоя голова. Думаю, пока хватит. Если ты, гм, не… Я все равно неправильно это делаю, если честно.
Джейми встал и обнял ее, когда услышал первый резкий вдох, предвестник последнего приступа сухих и болезненных рыданий.
— О, Джейми. О, Джейми. Я в ужасе от собственной слабости. Я просто не могу… вынести…
Джейми, что уже стало для него привычным, не мог сказать ничего — ни ей, ни кому другому. Он осторожно отстранился, и Джуди посмотрела на него умоляюще. Он щелкнул по циферблату часов и указал на потолок. Джуди кивнула с печальным пониманием.
— Надеюсь, она… передай ей, что я ее люблю, хорошо, Джейми? Бедняжка Элис. Бедняжка Элис. Я должна была поехать с ней. Но я не смогла. Я просто не смогла.
Ну нет, подумал Джейми. Элис бы тебя не пустила. Я предлагал. Поехать с ней. Нет — она и слышать не хотела. Она проснулась, сказала она, в ужасе, где-то на рассвете. Ненавидя себя за то, что вообще уснула. Почему ты им позволил, Джейми? Почему позволил им дать мне эту дрянь? Мое место рядом с Лукасом. Куда они его отвезли? Куда ты ездил?!.. А Джейми коротко кашлянул и посмотрел вниз и в сторону: хорошо бы исчезнуть куда-нибудь. Ну, вообще-то, Элис, я, ну… не ездил. Никуда. С ним. Я знаю, что должен был. Но не поехал. Я просто — не могу объяснить. Но я знаю — я знаю, где он — о господи, Элис, пожалуйста — пожалуйста, не смотри на меня так. Я просто не мог ни о чем думать — ты же понимаешь? Гм? Смотри — смотри: бумаги — они оставили… бумаги. Он там. Мы поедем. Поедем прямо сейчас. Хорошо?
Но нет. Она, Элис, и слышать не хотела. Она поедет. Одна. Но, Джейми, — я хочу поговорить с тобой сразу по возвращении. Хорошо? В полдень. Полдень устраивает? Джейми кивнул. Полдень, хорошо. Потому что вернулась прежняя Элис, и даже более того — оживленная, с неестественно-яркими глазами и очень ответственная — в ответе, если угодно. Что в некотором роде стало облегчением; хотя, с другой стороны, совсем напротив (это, похоже, лишь подстегнуло мой страх).
Итак. Ладно. Сейчас полдень. Рождественский полдень. Господь всемогущий. Шагая по коридору, я заметил, что здесь очень жарко. В Печатне, похоже, слишком сильно натоплено. Может, надо сказать об этом? Тычку. Потому что это Тычок, знаете ли, обычно заботится о… подобных вещах. Впрочем, наверное, это не важно.
И. Я вновь стою в комнатах Лукаса, среди его вещей. Я погладил прессы, каждый по очереди, и прошел в заднюю комнату, где услышал шелест и метания занятой женщины, которой надо за стольким присмотреть. А еще я уловил запах… запах, который не мог толком… о да. Я понял. Я понял это за секунду до того, как увидел Элис и она махнула рукой на кресла. Сигара выглядела такой большой и странной в ее тонких пальчиках; я вдыхал аромат хорошей гаванской сигары, пока сидел и ждал. Дергал шнурок, сидя на краю кресла. Ждал дальше. Элис все время наблюдала за мной, рывками посасывала сигару, каждый раз, похоже, с удивлением обнаруживая дым во рту и быстро выдыхая его с явным отвращением. В конечном счете я заговорил первым:
— Как, гм… он? О боже…
— Лукас? — уточнила Элис. Интересно, что я должен был на это ответить? Кивнуть? Энергично запротестовать, что нет, о нет — я говорил о совсем другом человеке?.. Она выпустила в мою сторону тонкую струйку дыма. — Как Лукас? О — прекрасно. Он мертв. Лукас, знаешь ли… — Она резко повернулась и рухнула в кресло — по-моему, нарочно. — Хочешь выпить или еще чего?
Я покачал головой. Выпить? Нет. Я вполне доволен сигаретой, которую, оказывается, курю.
— Послушай, Джейми, — надо присмотреть за чертовой уймой вещей. Разделаться с ними. Не знаю, смогу ли я. В смысле, я попытаюсь. Итак, я думаю, лучше, если сейчас все пройдет очень быстро, — согласен? Я не хочу — вряд ли я вынесу, да и никто другой, наверное, не сможет, если мы… ну не знаю… силком заставим себя вернуться к какой-то нормальности… Боже — а потом опять страдать — от новых потрясений. Да? Ты согласен? Мы не можем позволить этому затянуться.
Джейми поднял руку и бровь в жесте полного согласия. В этот миг Элис могла бы предложить массовое и немедленное самоубийство, и Джейми был уверен, что охотно одобрил бы эту идею (по крайней мере, теоретически).
— Хорошо, — кивнула Элис. — Итак. Я расскажу. У тебя есть, я так думаю, — несколько, гм — вопросов, Джейми. Не задавай их. Я расскажу. Не перебивай — и выслушай, хорошо? Потому что повторять я не стану.
Джейми наблюдал, как она разглядывает дымящийся кончик своей сигары.