Джуди впала в глубокую печаль и задумчивость — но тут же очнулась, будто внезапно вспомнила, что хотела рассказать что-то ужасно забавное.
— Ах да, Джейми, — и вот еще: он, Тедди, наконец-то решил переменить фамилию. Ну, точнее — подсократить. Он сказал мне — если ты искренне, если ты правда веришь, Джуди, что однажды увидишь мою фамилию на афишах, — ну, она просто обязана быть получше, чем Лиллихлам, так? Я же говорю, у него бзик… Ладно. Отныне, говорит, он станет Тедди Лилли. Или даже Тедом. Тед Лилли. Он еще не решил…
А затем она расплакалась — так бурно и быстро, что Джейми просто не мог это предвидеть. Он успел лишь отвести в сторону горящий конец сигареты, прежде чем она обрушилась на него, и теперь с удивлением ощущал, как грудь его мощно содрогается в унисон с тяжелыми и глубокими всхлипами Джуди.
— И… — умудрилась выдавить она через некоторое время, по-прежнему зарывшись лицом Джейми в плечо. — У меня опухоль. В груди. Тедди говорит, что я придумываю, но я не придумываю. — Она подняла на него влажные и покрасневшие, опухшие, но все еще напряженные светло-голубые глаза. — Хочешь… потрогать ее, Джейми?.. Мою опухоль? Хочешь ее потрогать, Джейми?
Джейми не двинулся с места. Он продолжал гладить ее туда-сюда по спине и издавать, вероятно, утешительные звуки. Он по-прежнему смотрел на дальнюю часть стены: внимательно разглядывал точку, в которой, смотрите, луч света пересекал подоконник.
— Нет… — вздохнула Джуди. — Не хочешь. Тедди тоже не хочет. Что ж.
Она отстранилась, провела ладонями по дряблому, бледному и мокрому лицу, хлюпая носом и сглатывая.
— Единственная причина, на самом деле… почему я работаю в «Самаритянах». Иногда это… единственный известный мне способ… связаться. Конечно, я прекрасно понимаю, почему они мне звонят, эти мужчины. Спрашивают меня — ну, знаешь, лично меня. Почему Тедди это не нравится. Они говорят о сексе — о своих, знаешь ли, так называемых сексуальных проблемах… не удивлюсь, если это все вранье. А потом ждут, чтобы я им ответила.
Джуди теперь — к немалому ужасу Джейми — казалась почти такой, как всегда: компетентной Джуди — Джуди, которая владеет ситуацией. Прежней Джуди: прежней Джуди, Джуди, в которой я нуждался.
— Хочешь еще этого прекрасного вина, Джейми? Жалко оставлять. Тедди, я не сомневаюсь, сидит сейчас на задах кухни и приканчивает, должно быть, вторую, а то и третью, по моим расчетам, бутылку шардоннэ. Если, конечно, не нашел бренди. Так что… он не оценит «Латур» по достоинству. Давай, Джейми, — пожалуйста. Налей. Налей, нам обоим.
Джейми сделал, как ему было велено. Пригубил свое вино — протянул Джуди ее бокал.
— Они дрочат, — сухо продолжила она. — Конечно, дрочат. Для этого и звонят. Эти мужчины. Намного дешевле, чем секс по телефону. Намного. Но суть в том, Джейми… — И она вновь уставилась на него этим всепоглощающим взглядом, без которого Джейми, если честно, прекрасно мог обойтись. — Суть в том, видишь ли… что я тоже это делаю. Да. Мне это необходимо. Говорю же, это единственный известный мне способ… связаться. Видишь ли.
Джейми уставился на свои руки. Хотелось закурить: почему-то казалось, что сейчас не время. Джуди вздохнула.
— Думаю, — сказала она, — ты хочешь уйти. Поверь, я ничуть тебя не виню.
Джейми ухмыльнулся ей прямо в лицо; ему было страшно неловко. Затем поставил бокал, внезапно вскочил и на негнущихся ногах направился к двери. Джуди догнала его и коснулась рукой.
— Я знаю, Джейми, что у всех нас есть свои… сомнения и секреты. Просто они так долго хранились, а сейчас… выплывают на свет. Они всегда были, разумеется, — просто сейчас мы снова их видим. И, может, нам это не нравится. Как твой брак, Джейми, да? Не расстраивайся из-за него. Я хочу сказать, я ни секунды не думаю, будто он тебя расстраивает. Жить с женщиной… может не всякий мужчина. На самом деле вопрос в том, чем тебе придется пожертвовать, чтобы справиться. Меня больше всего беспокоит, конечно, — вполне могу тебе рассказать, все остальное ведь уже рассказала. Уйти отсюда. Не в смысле, понимаешь, навсегда, нет, не в этом смысле… хотя и это само по себе высасывает из меня силы. Нет… я о том, чтобы сделать хоть шаг наружу. Хотя бы до реки. Потому что я не знаю, в курсе ли ты, Джейми, заметил ли ты — а с какой стати замечать, — но с тех пор как мы сюда переехали, с тех пор как мы с Тедди впервые очутились здесь, не считая «Самаритян» — а Джон, он отвозил меня прямиком к ним, а потом прямиком обратно, — я никогда — никогда, ни на миг — отсюда не выходила. Я просто больше не знаю, каков внешний мир.
Джейми смотрел в пол. Хотел было коснуться ее плеча, но не собрался.