Именно, блин, не знаю. Я вам скажу почему — потому что Крошка Дэви — ну, он хозяин хаты, ага? Он, блин, такой юморист, этот Крошка Дэви. Вечно трындит: Поли, Поли, ты когда барахло свое отсюда заберешь? Всему свое время, Дэви, всему свое время, отвечаю я: я ж не могу за день все вывезти, а? Сам знаешь не хуже меня. И он давай ныть: ну я не зна-аю… мне это не нравится, Поли, — меня это парит, слышь? Может, поищешь другую квартиру, а? Потому как — мне задницу припекло, кореш, и я завязал. Я тебе чё, мало плачу, Дэви, напираю я. Может, и мало, не сдается он, может, вообще дело уже не в деньгах, Поли. Еще раз поймают — и я вообще света белого не увижу больше. Что ж, хорошо, говорю я: что ж, хорошо. Хотя, без шуток, — если на эту болтовню забить, он, Дэви, прав, если честно, — он столько раз попадался, что это просто смешно. К тому же когда люди дергаются так, как дергается Крошка Дэви, с ними лучше не связываться. Не подходить близко. Потому как однажды утром им в бошку может взбрести сказать пару слов кому не надо. А у меня такой бизнес — с таким бизнесом не рискуешь, если, типа, можно не рисковать, — сечете, про что я толкую?
Ну, короче, мы с Лукасом давай болтать, как положено. Ну, это я сказал — болтать. Я только потом врубился! Это же я в основном говорил (не слишком-то на меня похоже, если по-честному, — но, я прикидываю, все дело в комбинации этих, как их, из-за которых все так получилось: это заведение, «Рагу»… теперь-то я знаю, как его положено произносить, спасибо Лукасу: сначала «раг», а потом такое вроде как «ух»). Потому что в этом заведении мне было по-настоящему легко и просто. Ну и мартини, конечно, чтоб их. Сперва они тебя разогревают, потом охлаждают, а потом запускают у тебя в черепушке крылатые, нафиг, ракеты. И еще, я вам честно скажу, то, что Соня уехала к матери, тож помогло расслабиться. Соня в последнее время ко мне слишком липнет. В смысле — она клевая девчонка, не поймите неправильно, но, черт, лучше б вовремя останавливалась. Ну так вот — из-за нее и из-за Крошки Дэви я, типа, прикинул, что пара стаканчиков в каком-нибудь взаправду классном месте — точняк то, что мне надо. И, значит, я Лукасу вешаю про то, как украшаю комнаты и все прочее (обычное дерьмо), а потом вставляю пару слов о нытике Дэви, о Тычке и о Бочке (совсем немного — я ж не дурак: сказал, впрочем, что Бочка хорошо готовит, потому что так оно и есть, знаете ли, он настоящий кудесник). Но про старушку Соню почему-то ничего не сказал. О Соне речи не зашло.
— Ну вот в общем-то и все, Лукас, старина. Я все тебе рассказал. Всю свою жизнь.
— А этот твой домовладелец, — произнес Лукас, — далек от идеала, верно? Я в состоянии предложить тебе кое-что куда более подходящее.
Ну-ну, подумал я: ну-ну — началось, значит. Черт, подумал я, да он шустрый малый. Честное слово — я просто пытался сообразить, что я, ну — чувствую при этом, когда, чтоб меня черти взяли, если он не сказал что-то вроде: да, кстати, — можешь взять с собой друзей, если они захотят (ну не считая того, что он сказал это, как он обычно говорит, эдак странно, сами понимаете). Затем он рассказывает о Печатне, как он ее называет, — говорит, где она расположена и прочее, а потом спрашивает: ну, и что ты думаешь? Прикольно или как? (На самом деле он выражался цветисто, все ходил вокруг да около, но смысл был примерно такой.)
— Ну, да, Лукас, но слышь — я лучше по-честному скажу. У меня на хлеб сейчас не хватает, ага? В смысле — скоро мне причитается хороший куш. Но сейчас — короче, я совсем на мели.
— Понимаю, — улыбнулся Лукас. — На самом деле денег я не прошу.
И тут я — я знаю, что это некруто, но я не смог удержаться: я попросту засмеялся в лицо этому чудаку — прямо в лицо, ага.
— Ну да, — начал я, — конечно!..
— Я серьезно, — подтвердил Лукас. — Никакой арендной платы. Еда и тепло за мой счет. Полагаю, тебе понравится.
Пол сверлил его глазами.
— Что? — не отступал Лукас. — Скажи мне, что тебя тревожит.
— Ну, слушай, гм — Лукас. Я ничего не говорю, ничего такого, ага? Я просто, чтобы — сам знаешь. Чтобы по-честному. Таких вещей… просто не бывает, я вот к чему. Люди с огромными выпендрежными складами или вроде того — они не шатаются где попало, предлагая крышу над головой первому встречному пацану, с которым они познакомились всего — когда там? — полчаса назад в… ну, не знаю, может, это довольно сомнительный бар, откуда мне знать? И не предлагают взять с собой на халяву толпу дружков, больную мать, блин, и всех-всех-всех.
— У тебя есть больная мать?
— Нет, у меня — нет, Лукас, нет. Я просто…
— Потому что если у тебя есть мать, которая неважно…