— Значит, два ящика, — согласился Тедди. — Ох, Джуди, — да ты всегда думаешь, будто у тебя опухоль. Я не припомню минуты, когда ты не была совершенно уверена, что как минимум половина твоего тела переполнена опухолями. Как бы то ни было, опухоли — это часть нас. Любишь меня, люби и мои опухоли. Чем ты старше, тем больше опухаешь — это расплата за взросление. Помнишь ту опухоль у меня на шее? Оказалось, совершенный пустяк, правда?
— Та опухоль у тебя на шее, — сказала Джуди, — оказалась твоей головой. Просто мы ее не замечали раньше. Волосы и борода прикрывали. Нет, серьезно, Тедди — послушай: на этот раз у меня действительно опухоль. Я чувствую. Она круглая и твердая, а опухоли ведь такие, да? Круглые и твердые.
— Предполагалось, что ты заткнешь бутылки… — только и добавил на сей раз Тедди (пожалуй, я могу различить, что грядет, и, наверное, следует поторопиться). — И убери одежду и газеты, Джуди, душечка, — как бы я хотел, чтобы ты научилась опрятности.
Джуди рухнула обратно на стул. Ее озабоченность собственными сиськами (как и сами сиськи), похоже, совершенно сдулась, и теперь Джуди довольствовалась случайными косыми взглядами туда, вниз, и нерегулярными пощипываниями соска.
— Потом уберу. Зануда. Это просто, ну — барахло, Тедди — оно же тебя не убьет, правда? И сам разберись с пробками — вот умница. Ты же знаешь, от меня никакого толку после «Самаритян». Господи, как же они выматывают. Слушай — как тебе наши кухонные кокни? По-моему, они все наверняка жулики. Подонки общества. А с виду такие милые — особенно этот Пол. Нахальный паренек. Надеюсь, они не окажутся по-настоящему гадкими, ну, убийцами там, и так далее. А то знаешь, в этих местах как раз Джек Потрошитель промышлял. Майк говорил. Может, они — его давно потерянные сыновья. Должна сказать, по-моему, это просто ужасно, что тебя ни на гран не интересует моя опухоль, вот что, Тедди. Тебе должно быть интересно — это ведь и твои сиськи тоже, если б ты их хотел… А этот Джейми, который раньше приехал, — ой, он мне ужасно понравился. И знаешь, я уверена — я правда думаю, что смогу помочь ему бросить курить. Я правда думаю, что смогу. Надо просто снова заставить его поверить. В конце концов, терапия есть терапия. Потому что я совершенно уверена, что корень бед — в его жене, понимаешь? Ты видел, как мало у него вещей? Ужас. Так и вижу — должно быть, дошло до точки, когда он просто сказал: да господи боже, как-бишь-там-зовут-его-жену — забирай все! Забирай все, что хочешь, потому что я хочу одного — поскорее отсюда убраться!
— Мыло, — обронил Тедди. — Ты смотришь слишком много мыла.
— Одна из немногих моих радостей. Куда ты собрался?
— Куда, по-твоему, я мог собраться? Собираюсь отнести вино вниз. Когда сам вставлю пробки. Ладно, пойдем, Джуди — и не пихайся ты так. Просто подвинься, если можешь. Подбери весь этот мусор с пола, если хочешь сделать что-нибудь полезное.
Джуди стояла прямо перед ним, глаза ее вызывающе горели.
— Пощупай. Мою. Опухоль, — сказала она.
Тедди подергал себя за бороду и отвел взгляд.
— У тебя нет опухоли.
— Все равно пощупай.
— Джуди… вино, да? Надо. Не могу, гм…
И он чуть не сказал «подвести людей», что было бы, рассудил он, нехорошо. Вместо этого он погладил ее по щеке, поцеловал и нежно прошептал:
— Ты знаешь, что я люблю тебя. Знаешь, что всегда буду. Знаешь, Джуди?
Джуди залилась румянцем, улыбнулась и подушечкой пальца щелкнула Тедди по кончику носа.
— Дурачок, — мягко сказала она, глядя вниз. — Конечно. Конечно…
Она подобрала — что это? Ах да — шерстяной кардиган с фуксиями и васильками, что-то вроде домашнего халата (но покороче) — и повязала вокруг себя.
— Вперед, Тедди, — скомандовала она. — Вставим пробки.
Когда все бутылки были закупорены и уместились в ящиках, Тедди снова заговорил:
— Почему… ты это делаешь, Джуди? Работаешь у «Самаритян»?..
— Пожалуйста, Тедди, — не начинай. Я тебе уже говорила, почему. Ну? Говорила?
— Да, но… некоторые из этих — мужчин, с которыми ты беседуешь. Они хотят говорить именно с тобой. Я проверял. Прости, но я проверял. В смысле — почему они это делают, Джуди? Спрашивают именно тебя. В смысле — ведь все должно быть анонимно, разве нет? В этом же смысл «Самаритян»? Так почему ты?.. Почему они?..