— Вон там… — прошептал Пол Дороти. — Что это с теми двумя, а?
Веки Дороти затрепетали, она нервно заозиралась. Это неправильно — говорить, когда Лукас среди них и смотрит. Впрочем, она прекрасно знала, о ком это Пол: ей не надо было следить за его взглядом.
Очень тихо и поспешно она ответила:
— А — ничего особенного… это просто Гитлеры. Шш, тише — Лукас сейчас заговорит.
Пол недоуменно моргнул:
— Что, душечка?..
— Гитлеры. Шш. Лукас… — прошипела Дороти, глаза ее широко раскрылись от необходимости немедленно убедить его, что самое главное сейчас — сохранять тишину.
— Этот вечер… — произнес Лукас. — Сегодняшний вечер. Должен отметить, что для всех нас это в некотором роде торжество. Возможно, кто-то из вас уже познакомился с новичками. Но тем, кто еще не успел, скажу — у нас появилось много новых друзей. Это Тем, он сидит рядом с неизменно прелестной Дороти — очаровательное платье, Дороти: цвета замечательно тебе к лицу. Тем — дизайнер; это, я уверен, не единственная сфера его компетенции, — и он приглашает вас прибегнуть к его весьма значительным талантам. Мистер Тычок, полагаю я, крепок и молчалив, словно мощное течение под покровом глубокой темной реки: я уверен, его мощь нам весьма пригодится. А на камбузе — скоро, я верю, он появится — хозяйничает Глиста, наш новый шеф-повар: мистер Бочка. Он чудотворец, в чем я ничуть не сомневаюсь. Леди и джентльмены — позвольте мне в этот миг предложить весьма роскошный тост в честь великого человека Киллери — нашего кулинарного выпускника.
— Точно, точно! — подхватил Тедди — и общий хор любящих и одобрительных голосов поплыл над головой ужасно смущенного Майка Киллери, чье лицо покраснело, как приснопамятный жуткий цыпленок в винном соусе, которого он на днях подал под гарниром из обильных и однообразных извинений, прежде чем выбросить большую часть в помойку. Уна перегнулась и поцеловала ему руку. Майк лишь ухмыльнулся, подбородок его едва не касался стола, а глаза стыдливо поглядывали вверх, словно проверяя, не безопасно ли вылезать. Дороти ужасно за него радовалась — и все еще трепетала сама: мое платье очаровательно — оно очаровательно (цвета замечательно мне к лицу).
— Еще один новичок, — продолжал Лукас, — это мой милый друг Мил, вот он, если кто еще не имел удовольствия с ним познакомиться. Мил сидит вот здесь, под заботливейшей опекой, в чем я ни секунды не сомневаюсь, не только бесконечно искрометной Джуди — прекрасный вечер сегодня, Джуди. Так сладостно смотреть на твои волосы в мерцании свечей, должен сказать. Так вот, не только Джуди, но и нашего друга Лиллихлама. Не правда ли, Мил? Да. Бесспорно.
Лукас еще раз обвел всех взглядом — кратко кивнул каждому по очереди. Затем черты его посерьезнели.
— Друзья, — невероятно нежно произнес он. — Соприкоснитесь, будьте добры…
Все взяли друг друга за руки. Джейми ухватился за Джуди и Тедди совершенно инстинктивно; Пол Тем решил, что мысль довольно забавная, и со смехом последовал общему примеру. Тычок помедлил, но недолго: определенно нужна демонстрация силы (ты что, глухой? Ты слышал, что он сказал, так ведь? Моя мощь весьма пригодится).
— Давайте, — мягко, нараспев говорил Лукас, — вознесем хвалу. Вознесем хвалу той неведомой силе, что бесконечно мудро и щедро собрала нас вместе. Мы смиренны. Мы едины.
Затем он резко сел, и почти тут же радостный и легкомысленный гул разнесся по комнате, пока салфетки разворачивались, бокалы, звеня, наполнялись вином, а смех родства, равно как и, думал Джейми, пьянящее оживление, наполняло комнату до краев, любовно обвивалось вокруг него.
— Эта молитва, — сказал он Джуди. — Это ведь во многом была почти что молитва ему самому. Нет, Джуди — слушай: я совсем не считаю, что это неправильно. По-моему, это прекрасно. В это стоит верить. Гм — Джуди… а эта пара — кто? Я заметил, что они не брались за руки. Кто это такие?
— Пластыри помогают? — улыбнулась Джуди. — Да, кстати, Тедди, — Джон велел передать тебе, что шардоннэ просто великолепно. Выпил два галлона.
— Я рад, — ответил Тедди. И, ей-богу, так он и выглядел.
— Да, они — по-моему, они работают, — оценил Джейми. — Вообще-то я столько их на себя наклеил, что они просто не могут не сработать, а? С каждым вдохом я как будто пачку «Житан» выкуриваю.
— О, смотрите! — воскликнула Джуди, захлопав в ладоши. — Еда. Честное слово. Да, да: к нам идет мистер Бочка!
Среди лавины неподдельных охов, рева и спорадических взрывов аплодисментов, встретивших Бочку, который тащил огромную супницу, исходящую паром — и влекшую за собой мощные горячие струи запахов прекрасной и вкусной еды, которая всех ждет, — среди всех этих приветствий, которые заставили блестящее после кухни Бочкино лицо расплыться от удовольствия — среди всего этого Тедди наклонился к Джейми и страшным шепотом сообщил, что нет — нет, они, Гитлеры, никогда не берутся за руки и вообще не делают ничего, что делают все остальные. Никто не знает, почему. Похоже, они сопротивляются, гм, — как же Джуди однажды это назвала? Морали, кажется: сопротивляются морали этого места, да. А мы им это позволяем. Ох, посмотри — мм мм! Суп, вот что это такое, если я не слишком ошибаюсь. Пахнет просто чудесно…