— Мм? А — у Джуди. Поболтали немножко. Она мне так помогает. Мне полегчало насчет… сама знаешь.
— Она имеет в виду, — пояснила ее подруга для Мэри-Энн, — твоего старика, дорогая. Она снова говорит о папочке, солнышко.
— Я знаю, — мрачно ответила Мэри-Энн, опуская молоток на новую, еще не открытую упаковку «Поло» (осколки так и полетели во все стороны).
— Она, Джуди, говорит, что без нового парня мне дальше не продвинуться — кого-нибудь другого, понимаешь. В моей жизни. Но, по-моему, я просто не смогу. Никто меня не поймет.
— Еще как поймет — если близкий человек, — ответила Кимми. — Как дела на мятном фронте, Мэри-Энн? Не послать ли за новой партией? А я слышала, До, что этот парень, Джейми, положил на тебя глаз. Может, он хочет тебя и тебя одну на всем свете.
— Это Пол тебе сказал? Мм — мне он тоже намекнул. По-моему, Пол ужасно милый. Меня должно бы бесить — ну, знаешь — как он говорит, и все такое прочее, но не бесит. Мне теперь нравится его акцент. Он такой, ну — музыкальный, да.
— Похоже, мы говорим не о Джейми, До. Ты бы сосредоточилась.
— Джейми хороший. Он хороший парень, Джейми, — довольно небрежно произнесла Дороти.
— Мне он нравится, — вставила Мэри-Энн.
— Да, — поспешила уверить ее Дороти. — Мне он тоже нравится. Просто я вообще-то никогда, ну, понимаешь — я никогда… никогда не думала о нем в таком смысле, понимаешь?
— Она о том, — пояснила Кимми, — что не хочет с ним трахаться.
— Мм, — задумчиво промычала Мэри-Энн. — Я так и поняла.
— Господи боже, — простонала Дороти.
— А что? Ты же об этом? И нечего так волноваться из-за нашей Маленькой Мисс Невинности. Ребенок живет со мной, так что взрослеет быстро.
— Думаю… думаю, да, я об этом. Но, с другой стороны, я вообще ни к кому такого не чувствую. Правда.
— Даже к?…
— Нет, как ни странно. Даже к… нему.
— А к Полу?
— О боже, Кимми, — ты ужасна.
— Ты не ответила мне, детка.
— Заткнись. Оставь это. Давай я займусь конфетами.
— Это моя работа, — надулась Мэри-Энн.
— Послушай, До, — предложила Кимми. — Может, начнешь наполнять кубы?
— Хорошо. Что — просто как попало, да? Просто их туда навалить?
— В точку. Просто их туда навали.
— А что, гм — натолкнуло тебя на мысль о конфетах, Кимми?
— Кто знает? Что тебе поведать об извивах творческого ума? В прошлый раз были перья. Почему перья? Да потому что еще ни одна хитрая жопа с перьями не работала. И я решила: прекрасно, займемся перьями, в чем минусы? А теперь мятные конфеты. Не правда ли, искусство просто чудесно?
— А дальше что? — лениво поинтересовалась Мэри-Энн. — У нас осталось всего шесть коробок, Кимми. Как думаешь, хватит?
— Дальше, солнце мое, сиськи. Тот оптовик, да? Он сказал, что по моему звонку немедленно принесет столько, сколько я захочу. Мятных конфет у него горы.
— Что ты сказала, Кимми? — переспросила Дороти.
— А? Я сказала — оптовик, да? Он…
— Нет-нет. Перед этим. Когда говорила про…
— Ах да — точно. Сиськи. Да, сэр. И пребольшие.
— Что — ты имеешь в виду груди?
— Ну разумеется. Парням нравится. Настоящий успех. Они, как это, — идеальны?
— Как, — осведомилась Мэри-Энн, — ты собираешься запихать их в плексигласовые коробки? И, кстати, чьи?
— Умница, — улыбнулась Кимми. — Нет, на этот раз мы отложим коробки. Я думаю, грудные картины. Из головы не выходит.
— Охо-хо, — начала Дороти. — А кто же, гм, — будет их рисовать?
— Элис позовем! — хмыкнула Кимми. — Нет-нет — ничего такого. Не картины с грудями, нет, — картины грудями, понимаешь? Грудь будет вроде как — инструментом? Ловко, а?
— Мм. Понимаю… и, гм — как? Кто-то окунет свои?..
— Ну, примерно, — пожала плечами Кимми. — Девчонка раскрасит себе сиськи, и я прижму ее передом к холсту. Шлеп, бац и готово, мэм. Ну как? Прославимся на весь мир.
— У тебя есть кто-то на примете? — не отступала Дороти. — Модель?
— Предлагаешь себя? Не пойдет. В смысле — без обид, До, хорошо? Но для этого мне нужны просто гигантские, понимаешь? Как у Расса Майера.[65] Арбузные. Такие сиськи, чтобы от них глаза на лоб лезли, вот что мне нужно. Послушай — это не проблема. Студентки что угодно сделают. Да за двадцать фунтов они выпьют эту гребаную краску, если я им скажу. Так что вот чем я собираюсь заняться в новом голу. В новом году, типа, все сиськи будут наши. А сейчас, крошки мои, время мятных драже! Послушайте: не устаю повторять — ну разве искусство не чудесно?