Джейми высоко поднял руку и махал, глаза и рот его распахнулись, настоятельно требуя, чтобы их заметили. Но он знал, что его уже увидели: Бенни, смотрите, — он побежал, он бежит прямо ко мне. Когда мы столкнемся — когда его напряженное юное лицо ткнется в меня, выбьет дух, а я взъерошу мальчику волосы и стану прижимать его к себе все сильнее, может, он успокоится или, наоборот, будет счастливым или грустным, а я — мне будет просто не по себе. Я дважды обернулся на Дороти и Фрэнки — потыкал пальцем в направлении быстро приближающейся Каролины. Два парня давно бы уже на их месте смылись. Пока-пока, сказали бы они, и только вы их и видели. Хотя два парня — начать с того, что они бы просто не околачивались тут, правда же? Но Дороти и Фрэнки, приходится признать, — они никуда не собираются. Вы на них только посмотрите: так предвкушают и любопытствуют (нехорошо ведь говорить, что нос суют?), аж трепещут и ни единого дюйма не отдадут.
— Джейми, — довольно равнодушно изрекла Каролина. — Это место чертовски нелегко найти. Просто какой-то затерянный мир. Ты что, не можешь отцепиться от отца, Бенни?
— Все хорошо, — ответил Джейми. — Все хорошо, правда, Бенни? — прошептал он ему сверху вниз (ероша мальчику волосы и прижимая его к себе все сильнее).
Каролина посмотрела на Дороти и Фрэнки именно так, как Джейми предвидел: словно унюхала какой-то отнюдь не приятный запашок.
— Дороти… — с огромной неохотой произнес Джейми (он не собирался сейчас никого знакомить; этим процедурам, если бог даст, полагалось случиться намного позже). — И Фрэнки. Это Каролина. И Бенни. Поздоровайся, Бенни. Бенни — мой сын. Мой мальчик. Правда, Бенни?
Бенни слегка покраснел и предъявил всем почти полуулыбку — прикусив язык, дабы не отвечать на отцовский вопрос, вообще-то довольно идиотский.
— Привет, Бенни! — весьма энергично приветствовала его Дороти (чем больше, знаете ли, тем проще справляться). — Я знаю кое-кого, кто будет просто счастлив с тобой познакомиться. Представляешь? Хочешь пойти со мной. Бенни? Можно, Джейми? Мы можем сходить на разведку.
Сначала, вынужден он признать, он здорово, блин, разозлился. Ну то есть, Иисусе: мне столько времени пришлось добиваться, чтобы Бенни пришел сюда (на мою территорию). А теперь эта женщина хочет его увести. Но во вторую половину секунды, коя потребовалась, дабы всю эту ерунду проглотить, Джейми отказался от такой мысли и переключился на прямо противоположную точку зрения. Я хотел, чтобы Бенни сюда пришел, да, я хотел (потому что я думал, ему здесь понравится — ему, Бенни, понравится здесь: я знаю, что понравится), но это ведь всю дорогу обещало быть непросто — совладать (поболтать) с Каролиной. Нет — совсем не просто. Потому что всякий раз, когда он подступался бы к тому, что ему больше всего требовалось сказать, Каролина — о да, непременно — многозначительно оборачивалась бы на Бенни и шипела бы Джейми, что, по ее мнению, сейчас совсем неподходящий момент (не так ли?). Но ведь это наверняка он — наверняка подходящий момент, правда? Она должна это понять. Потому что, уж поверьте ему — Джейми прекрасно знал, что если здесь и сейчас момент неподходящий, то… что ж, другого может и не быть.
— По-моему, это блестящая мысль, Дороти, — очень поспешно подтвердил Джейми — быть может, громче, нежели следовало бы (поскольку рот Каролины, смотрите — он разверзся, того и гляди выпалит что-нибудь. Так что надо быстро прорваться, да? И закруглить разговор). — Да — иди, погуляй с Дороти, Бенни, а потом мы все встретимся и хорошо и весело, гм, — обо всем поболтаем. Да? Дороти покажет тебе, что у нас тут есть замечательного, — правда, Дороти?
— Всенепременно, — согласилась Дороти, беря Бенни за руку. — Честное слово, Бенни, — ничего подобного ты в жизни не видел. Пошли на охоту. Хочешь клюквенного сока? Да? Хочешь? Прекрасно.
Джейми маниакально кивал, искренне мечтая о двух вещах: чтобы Дороти и Бенни поскорее убрались отсюда (потому что Каролина, Иисусе, — у нее горел огонек, знакомый огонек в глазах) и еще чтобы из головы убрались гогочущие гоблины, которые энергично разминали ноги, обутые в смертоносные туфли Розы Клебб:[78] они искололи его и заставили дрожать, эти непрерывные и яростные мечты о дозе.
— Давай, Дороти, — запинаясь, выдавил он (развернув их и подтолкнув вперед). — Пусть у него останется отпечаток?.. Простите за каламбур.
— О боже, вот он! — воскликнула Фрэнки. — Ну наконец-то, Джонни! Где ты был? Ладно, всем пока! Рада была познакомиться, гм. Просто я готовлю его любимое, ага?