Как он выглядит, запомнил? - поинтересовался Михаил.
Нет, - ответил я, пытаясь привести свой голос в норму, но тот все равно хрипел. – Он скрыл свое лицо капюшоном. Но я запомнил татуировку у него на тыльной стороне правой кисти… вернее даже не татуировку, а шрам вырезанный ножом или скальпелем.
Что за шрам? – снова спросил Михаил. Ксения с Романом помогли мне подняться.
Напоминает солнце, плавно переходящее в полумесяц, - вспоминал я. – Еще вокруг были какие-то загадочные символы, словно оккультные.
Это достаточная улика, чтобы его найти, - задумчиво сказал Михаил. – Дальше мы сами разберемся. А ты, Лень, пока можешь отдохнуть. Если будешь нужен, мы тебя вызовем, а пока отдыхай. Спасибо за помощь следствию.
Рад стараться, - слабо улыбнулся в ответ я и потер свою «пострадавшую» шею (хоть никаких следов удушения на ней не было. Видимо, пострадало только мое подсознание. Боль – была вполне ощутимой, несмотря на отсутствие физических повреждений). Нет, точно еще парочку таких заданий и уйду я, либо на пенсию, либо в могилу.
Сам до дома доберешься? - заботливо поинтересовался Михаил.
Вполне, - честно ответил я. – Голова кружится и тошнит только немного. А так ничего.
Нет, одного отпускать тебя в таком виде никак нельзя, - отрезал шеф. – Ксюха, поможешь ему!
Почему я, а не Рома? - возмущенно-обиженным тоном отреагировала она.
Потому, что Роман мне здесь будет нужен, - спокойно пояснил Михаил. – А ты – отвезешь его домой и тоже можешь пока быть свободна. Тебя мы тоже вызовем, когда потребуется. Да, и можешь взять машину, так быстрее получиться. А мы уж с Ромой, как-нибудь сами, своим ходом. Да Роман? – тот в свою очередь искоса на меня посмотрел, коротко кивнул, а после продолжил собирать улики. - Хорошо?
Хорошо, - буркнула себе под нос Ксения, и крепко обхватив меня под подмышку, направилась в сторону служебной девятки цвета, так сказать, кофе с молоком. Затем она завела мотор, и мы поехали в сторону моего дома.
Всю дорогу мы с Ксенией не проронили друг другу ни слова. Она – потому что была все еще дико на меня обижена, за то, что я лишил ее возможности поучаствовать в дальнейшем расследовании очередного «мокрого» дела. А я – потому что до сих пор приходил в себя после того, что со мной произошло. Мда… Раньше со мной такого никогда не происходило. Я всегда успевал уйти раньше, чем индивид умирал, а тут… не успел. Эх, старею уже, наверное. Может и правда на пенсию пора?
Мы свернули в знакомый дворик и припарковались у нужного подъезда.
Спасибо, что подвезла, - поблагодарил ее я.
Пожалуйста, - огрызнулась она, оперившись лбом на руль. Из ее глаз выкатались две крупные слезы.
Извини, я не хотел стать тебе обузой, - честно признался я и осторожно погладил ее по плечу.
Нет. Ничего. Все… все нормально, – ответила она. - Просто… я так хотела хоть раз поучаствовать в настоящем задании, а не заниматься возней с бумагами. Ведь, Михаил думает, что я не создана для этой работы. Да и Роман с ним солидарен. А я хочу этого. Хочу расследовать, хочу изучать, хочу раскрывать тайны. Может у меня это в крови. А вы мужики, этого не понимаете! – после этого ее голос стал дрожать, а из глаз вновь стали литься слезы. – Думайте, раз мы - женщины, то всегда должны быть слабее мужчин. Ха, ха, ха! Нет, это не так! Может быть, меня с рождения воспитывали, как сильную личность! Может, я готова к опасностям, которые меня ждут впереди! Хотя кому я все это рассказываю? Ты ведь наверняка на их стороне. Вся эта ваша мужская солидарность, как же без этого?!
Я не на чьей стороне, - ответил ей я. Но осекшись, добавил. – Вернее я на стороне правды. А правда в том, что если ты хочешь чего-то достичь, то достигнешь этого. И никто не сможет тебе в этом помешать.
После, была небольшая пауза, где нам нужно было обдумать все сказанное друг другу.
Спасибо, мне стало значительно легче, - сказала она, улыбаясь и беря меня за руку. – Ты настоящий друг.
Пожалуйста, - пожал плечами я. – Всегда рад пом… - но договорить мне не удалось, так как в этот самый момент она меня поцеловала. Причем не в щечку, как друг, а в губы, как моя дев… Нет, даже думать об этом не смею. Я ведь себе уже сказал, что никогда больше не стану к кому-либо привязываться. Поэтому пока мы не натворили делов, после которых оба будем очень жалеть, я легонько оттолкнул ее от себя.
Ксюша прости, но мне кажется, что тебе лучше сейчас будет уехать отсюда, - через силу выдавил из себя я, желая сказать «останься». – Поздно уже. Да и двор у нас тут довольно темный. Черт ногу сломит.
Да пожалуй, ты прав, - грустно вздохнув, ответила она. – Мне пора. Надо еще белье будет простирнуть, да и генеральной уборкой заняться, раз шеф дал мне отгул на сегодня.
Ну, пока, - сказал я, хотя мне было не охота уходить.