- А и не надо, выведи пару невольников «базарных», дай им ножи или заточки какие-нибудь и поставь задачу. Думаю, они не откажутся. В общем, командуй!
- Кстати, чота я своего друга Ахмет-Агу не вижу среди пленных. Неуж-то убили?
- Да нет живой. Его реем по башке приложило. Шлем и чалма спасли его. Тока сознание потерял, а так дышит.- затараторил матросик.- мы его в тенечек под навес сволокли и упаковали.- махнул он рукой в сторону кормовых кают. И я потопал в ту сторону.
На корме кроме «хозяйской» ( или капитанской) роскошной каюты были ещё четыре каморки, по две на борт. Но воняло в них не намного меньше. Первым делом обследовал сундуки и шкафы в «хозяйской». Куча дорогого колюще-режущего и порохострельного железа, ну, это только «на продажу или подарки». Дофигища разных цветных и блескучих тряпок, пол и стены полностью завешаны коврами.
- Так, а вот это уже интересно. Небольшой, литров на сорок, окованный медью с серебряными накладками сундучок. Но… бля! Тяжеленный!!! Приподнять не смог, побоялся спину сорвать. Заперт. Замочная скважина хитро-мудрёная. Ломать жалко. А где ключик? А ключик скорее всего у хозяина. А кто у нас «хозяин»? Дык, вон же в проходе в тенёчке припухает. Придётся побеспокоить.
Опа! А толстячок-то наш уже очухался, только косит под окурок. Я наклонился к Аге и стал его обшаривать. Он выпучил на меня глаза, видать «не признал брата Колю». Не удивительно - я сейчас в другом прикиде, в светском, так сказать. Ну-у, признал, наконец. А зачем так орать, тем более такие нехорошие слова?
Я от души врезал ему по скуле. Заткнулся! Вот и ладненько, сейчас «тихий час» и шуметь не нужно - детишек разбудишь. А ключика ни на поясе, ни в кошельке нет. Скорее всего на цепочке на шее под одеждой.
- Ах ты, мразь! Пытается ещё и кусаться, крыса! Вот, думаю эта чалма у тебя стерильная. - Левой рукой надавил ему на яйца, он раскрыл пасть, пытаясь заорать, а я пристроил туда скомканную тряпку. Как раз по размеру оказалась. Гад, ну и противный! Весь потный, липкий и, по-моему, обосравшийся. Хотя могу и ошибаться, разит здесь со всех сторон одинаково…
Я достал нож и поднёс его к шее этой свиньи. «Да, не дёргайся, не мычи. Не буду я тебя резать.»
Поддел кончиком ножа у горла его одёжки и распустил их ему до пупа.
Точно! Вот и ключик нарисовался золотой, на золотой же цепочке. Иди к дяде! - я сорвал ключ вместе с цепкой с турка.
- Ты полежи покудова здесь, а у меня там ещё дела. - ласково прошептал оппоненту и шагнул в каюту.
Всё правильно, ключик и подошёл, и замочком щёлкнул.
- Ну, не фуя себе! Это я удачно зашёл! - мешочки из замши, синие и красные, размером с детский кулачок, но тяжеленькие. В красных золотые монетки, в синих серебряные. Золота раз в 8-10 меньше чем серебра. Ну, да мы не в обиде. На бедность-то нашу и это сойдёт. Опять закрыл сундучок на ключик, ключик в карман. Перешагнул через потеющего почтеннейшего купца и вышел на палубу.
- Лёха-а! -гаркнул погромче. С бака притопал Лёшка.
- Антон, мёртвые за бортом. Сейчас расчищаем палубу. Всё оружие сбросили в грузовой трюм.
- Невольников нашёл? - внутренне паникуя, задал главный вопрос.
- Да, в другом трюме сидят 57 человек разного пола и возраста. Люк мы им открыли, чтоб дышать было легче. Сейчас с «Мануши» притащат канистры с водой, разбавленной вином, это Доктор посоветовал. Будем выводить на палубу и поить. Гребцов уже напоили на местах.
- Сколько гребцов?
- Живых и целых 109, раненых 11, двое убитых.
- Кем убиты?
- Нами. Вёслами зашибло и реями, и часть раненых тоже. Но все ранены не серьёзно, выживут. Там сейчас Анатолий с ними, перевязывает.
- Этих двоих тоже за борт бросили?
- Да, только в парусину завернули и груз в ноги. Сейчас жарко, а ещё не известно, когда до берега доберёмся.
- Ладно, проехали. А что с ремонтом?
- Антон, я там припахал плотника из команды турок и ещё двоих из наших волонтёров, кто топор держать умеет. Руль починят. Сказали, где-то через час можно будет трогать к берегу.
- Командуй здесь, Лёша. Ты здесь теперь старший, а я к Пену, посоветоваться надо.
Шхуна по-прежнему нависала бушпритом над кормой галеры, а «Котёнок» уже пришвартовался бортом.
- Димыч! - я махнул рукой Кэпу, - айда к Пену, разговор есть! - и полез на
бушприт.
Через пару минут уже сидели втроём в кают-компании и пили: я цедил из чайной чашки коньяк, Яша набулькал себе в стакан стописят водочки, а Петя прихлёбывал из бутылки пиво.
Коньяком я пытался заглушить непреодолимое желание бежать на галеру и вытаскивать из трюма «мою Таню». Весь этот сумасшедший день я запрещал себе думать о ней. Но постоянно терзался:- А вдруг она на базаре осталась, а вдруг её на палубу для «потехи команды» подняли? И вот теперь она, быть может, в 40 метрах от меня, а ноги дрожат и не идут.